– Кто? – Она открыла глаза.

За кустами застенчиво прятался Олежек. Повязку с руки ему давно сняли, остался только небольшой рубец, щедро политый зеленкой.

– Привет! – помахала ему Оля. – Иди сюда!

Олежек просиял и помчался к ней.

– Тебя отпустили? – первым делом строго спросила Оля.

– Да… Идем играть?

Она потрепала его по светлым волосам.

– Идем… Ваня, не лежите на земле – гамак освободился.

– Ах, мне все равно… – Иван вытер платком лицо. – Такая жарища, что даже шевельнуться лень!

Оля с Олежеком ушли в дальний конец сада, там была огромная куча песка, привезенного для каких-то строительных целей. Поскольку никто ничего строить пока не собирался, Оля с Олежеком решили соорудить из песка замок.

– Я тоже хочу стать доктором, – сосредоточенно копая ямку, сообщил Олежек. – Как ты, теть Оль… Буду резать людей.

– Я никого не режу, – сказала Оля, возводя ограду у будущего замка. – Это хирург режет.

– Да-а? – разочарованно произнес Олежек. – А ты что делаешь?

– Так, провожу внешний осмотр, пишу направления всякие…

– Пишешь?

– Да, очень много писанины! Хотя после Нового года у нас обещают поставить в каждом кабинете компьютеры.

– Я тоже хочу компьютер.

– А мама что говорит?

– Ну, типа купит она его мне… тоже после Нового года, – важно сообщил Олежек. В этот момент целый пласт песка обрушился вниз.

– Ты слишком глубоко копаешь, – сказала Оля. – Да и песок суховат…

– Я окошки делал, – с огорчением произнес мальчик. – Как же без окон?..

– Делай их поменьше… И вообще в замках, кажется, нет окон – только бойницы. Или есть? – задумалась Оля. Она потерлась щекой о плечо, убирая прилипший к ней волос.

– Да какая разница!

– Ты прав, разницы никакой… – засмеялась Оля.

Они возились целый час и возвели нечто вроде вавилонской башни в миниатюре.

Когда Оля отряхивала с себя песок, то вдруг увидела Павла со свертком в руке – он стоял в стороне, на асфальтовой дорожке, и с мрачным видом разглядывал их строение.

– Ладно, Олежек, приходи завтра… – сказала Оля мальчику.

Тот убежал.

– Здравствуй, Оля, – Павел подошел к ней. – Я тебе кое-что привез.

– Что? – испытывая неловкость, спросила она.

Она развернула бумагу и увидела лист кувшинки с цветком, выкованные из металла.

– Так, сувенир, – пожал он плечами. – Я сначала хотел сделать это в виде пепельницы, а потом вспомнил, что ты не куришь.

– Красиво… – пробормотала она. – Но зачем?

Он пожал плечами.

– Я же сказал – сувенир… – буркнул он через плечо и поспешно скрылся за деревьями.

А Оля так и осталась стоять на месте. «Приехал, значит… – с тоской подумала она. – Вот уж не думала, что он так скоро вернется!»

Откуда у нее взялась эта тоска, она и сама не знала.

Павел расположился в библиотеке отца, взял в руки какую-то книгу.

Но не мог разобрать ни единого слова – перед глазами стояла она, Оля.

Невеста Викентия. Нет, конечно, не Дезире, но как похожа! Он и вернулся так скоро потому, что захотел снова ее увидеть. Убедиться еще раз в том, что это не она.

Или она?..

Битых полчаса он наблюдал за тем, как она с мальчишкой увлеченно возится в песке, но ни к какому определенному выводу не пришел.

А какое потрясение он испытал, когда в начале лета все-таки приехал к отцу и увидел этот портрет в саду! Было ясно, что картину только начали рисовать – небрежные мазки, зыбкие контуры… но в цветовых пятнах угадывалось нечто знакомое. Женское лицо – нежный овал, прозрачные глаза, светлые волосы…

Тогда он испытал нечто вроде мистического ужаса и всерьез подумал, что сходит с ума. Дезире, его пропавшая мечта, глядела на него со смутной улыбкой. (Это при всем при том, что он ни разу не видел, как Дезире улыбается или плачет!)

«Во сне и наяву, везде и во всем я вижу только тебя…»

Он то приближался к только что начатому наброску, то отходил назад, но чем дольше он всматривался в еще не высохшие мазки, тем меньше у него было уверенности. Да не может быть, чтобы это была она! Нелепо, глупо – он искал ее по всей Москве, а она вдруг появилась на даче у его отца…

Потом узнал – портрет рисовали с невесты Викентия. Увидел ее в первый раз на берегу реки и опять пришел в ужас – Дезире!

Снова долго приглядывался, видел сходство, поначалу бесспорное, но постепенно его уверенность в этом таяла. У Оленьки Журавлевой волосы были хоть и светлые, но абсолютно прямые, словно утюгом по ним прошли, черты лица более резкие, движения порывистые и какие-то суетливые… Голос? И голос другой – слишком отчетливо проговаривались слова, а у Дезире голос был глуховатый, мягкий, тающий, без интонаций… Он обволакивал, как утренний туман.