Вообще-то я парень не пугливый, и крови не боюсь. Но рана серьезная. В кисти все кости перебиты, из кровавой каши только острые осколки торчат. А док как начинает мою руку резать и потрошить – словно крысиную тушку препарирует!

Тут уж я не выдержал. Распотрошить-то мою руку док распотрошит. Но крушить не строить…

– Док, – говорю тревожно, – а вы руку-то мне собрать сможете?

Косится он на меня обиженно.

– Через неделю, – говорит, – лучше старой будет. Я, молодой человек, в Абакане лучшим хирургом был.

Может, и был. Только мне это ничего не говорит. Если Абакан – такая же глухомань, как этот задрипанный городишко, с канализационной трубой вместо центральной улицы – то быть лучшим хирургом там немудрено.

И вот тут-то я по-настоящему испугался. А что, если…

– Док! – у меня даже голос задрожал. – Абакан – это так это место называется?

Смотрит док на меня как-то странно, на шею косится – и глазами хлопает удивленно.

– Простите, – говорит, – а где ваш воротничок, молодой человек? Вы что, новенький здесь?

– Что значит новенький? – я не понял.

Но он что-то сообразил уже.

– Нет, – говорит. – Эта база – Заярск. А вы, молодой человек, сами-то откуда, разрешите узнать?

– Из Ангарска, – говорю.

– Неужели и Ангарск решил вступить в Империю? – док грустно вздыхает, и даже руками двигать перестает. – А Иркутск?

А я откуда знаю?

И вообще – какое мне сейчас до этого дело? Мне мою руку жалко! Вот она меня сейчас действительно волнует!

– Нет, док, – говорю с честным лицом. – Вроде, не собираемся. И Иркутск тоже не собирается.

Хотел бы я еще знать, где этот Иркутск находится…

– Слава богу! – док говорит.

Да хоть Аллаху! Я на его руки кошусь – не замер ли совсем?

Повезло. Угадал я с ответом. Пошустрее стал док руками двигать.

Работает он быстро – но руку еще собирать и собирать, а от болеутоляющего в голове черт знает что. Мысли – как снулые мухи в луже мазута. Ничего не соображаю.

Ну я и заснул, чтоб отвлечься.

Пару часов промучался – все какие-то кошмары в голову лезут. Ужас, а не сны!

Глаза открываю – док все еще с моей рукой возится. Сам усталый, лицо опухшее, под глазами круги.

Рука мне, конечно, дорога как память – но и совесть у меня пока еще не совсем атрофировалась.

– Док, – говорю, – вы бы передохнули.

Вздрагивает он – словно не отдохнуть я ему предложил, а пощечину ни с того ни с сего отвесил.

– Не разрешено, молодой человек, – глаза поднимает затравленно. – Хозяин приказал привести в порядок вашу руку. Пока не сделаю, отдыхать не имею права.

Ну и порядочки здесь…

– А если, док, – говорю, – он тебе скажет сутками напролет работать? Тогда что? На стимуляторы подсядешь, но все выполнишь?

Но он только еще затравленнее на меня косится.

– Нехорошо это, молодой человек, так над старшими издеваться, – бормочет обиженно.

А потом достает из кармана машинку для инъекций, в шею себе вкалывает – и опять за работу. Я машинку взял, на ампулу в ней глянул – и офигел. Там и вправду сильный стимулятор!

Ну и городок! Что же здесь за порядочки, если хирурги на стимуляторах сидят? Нет, точно не стоит здесь оседать!

А док мою руку уже собрал. Накладывает кожу, которую в чанах вырастил, подшивает кое-где, подклеивает, заворачивает все это биобинтами и в пластик закатывает.

– Вот! – говорит довольно. – Через неделю снимете пластик, и рука будет лучше старой. У вас было два неправильно сросшихся перелома, так я вам исправил.

– Док, вы… – от души начинаю.

Начал – да и замолчал. Непривычно мне людей благодарить. В родном Ангарске такая нужда не часто возникала – особенно в том секторе, где мы с Дымком жили. Вот нужные слова и потерялись где-то по дороге.

Тут я, конечно, сосредоточился, напрягся, чтобы их отыскать – да не успел.

Как вдруг завоет!

Док шарахнулся, чуть шкаф со склянками не уронил. Я еще раньше на ногах оказался – рефлексы, все-таки! Не зря я их четыре года на боевых тренажерах оттачивал!

А сирена все не смолкает – бьет по ушам, прямо в голову вгрызается своим визгом. И это через закрытую дверь так грохочет. А что в коридоре творится!

Док сразу из кабинета, я за ним.

В коридорах гам, толчея, да еще освещение тревожно мигает – ничего не разобрать. Все горожане суетятся, бегут куда-то – я сразу дока в толпе потерял.