После четвертого взрыва от трех цепей только десяток роботов и осталось, да и те почти все поврежденные. До холмов они кое-как домаршировали – но там их уже двести человек с гранатометами и плазменниками встречают. Тут уж, понятно, у роботов ни одного шанса не было.

Даже не помню, как мы в городок возвратились.

Все никак у меня из головы не выходит, как те четверо ради спасения своей базы так собой пожертвовали. Получается, это все же армия, а не бандиты… Бандиты на подвиг не способны.

От избытка чувств я это, наверно, вслух сказал – потому что Дымок откликнулся.

– Ты ошибаешься, Серж, – говорит мне хмуро, глаза пряча.

Не стал я с ним спорить. Не о чем тут спорить. Жаль, что братишка этого не понимает…

Вылезаю из флаера – а к нам уже Шутемков несется. Хотел я ему сказать, что ребята его настоящие герои, раз так собой жертвуют. Ну и вообще…

Но только я рот открываю…

Генерал на нас – ноль внимания. Это он не к нам – это он к нашему флаеру так несся. Осматривает генерал наш «Скатик» тревожно – нет ли каких повреждений?

Повреждений нет. Я думал, он хоть теперь о своих ребятах, так собой пожертвовавших, вспомнит – но генерал только лыбится облегченно.

Словно никакого боя не было. Будто не потерял генерал в бою флаер со всем экипажом, будто не было тех четверых, решившихся на самое святое самопожертвование!

Я обомлел.

А генерал еще радостнее лыбится.

– Хорошую победу надо доблестно отметить, – говорит довольно. – Прошу обедать! У нас здесь такие вина и травка, что вам в вашем Ангарске даже не снились!

Ну, насчет вина – не знаю, не увлекаюсь. А вот насчет травки генерал явно заблуждается… Но сейчас мне не до травки и даже не до обеда, хоть уже больше суток, как мы с Дымком ничего не жевали. При чем здесь все это сейчас?!

Гляжу я на его генеральское рыло радостное – и не могу понять: как же он, сволочь, может сейчас об обеде и травке думать?!

А генерал все вокруг нашего флаера крутится и за руку меня схватить норовит, чтобы тащить обедать. И все скалится радостно, шуточками сыплет…

Вот тут-то я голову и потерял. Чуть не врезал этому гаду! Только и удержало, что правая рука в пластик закатана. Пока соображал, что бить надо левой, остыл немного.

Выдавливаю я улыбочку кое-как, Линского к генералу подталкиваю.

– Вы идите, – говорю им, – а мы с Дымком чуть позже. Напугался братишка во время боя, успокоить его надо.

И во флаер быстрее ныряю, чтобы генеральскую рожу не видеть.

Про Дымка я, конечно, наплел – ни фига братишка не испугался. А вот поговорить мне с ним действительно надо. Именно потому и надо, что ничему-то Дымок не удивляется.

Сграбастываю я его за грудки для большей доходчивости.

– Ну-ка колись, братишка! – говорю.

– Серж! Серж! – Дымок ручками всплескивает. – Я как раз собирался все рассказать тебе!

Наверняка врет, что собирался. Хотел бы рассказать – нашел бы время. Но сейчас-то он мне в любом случае все выложит. Потому что сейчас уже я этого хочу!

– Вот и ладненько, Дымочек, – говорю. – Для начала скажи-ка, откуда ты все знаешь?

Строит Дымок невинное лицо – но меня-то ему не провести. Пришлось раскалываться.

Пока братишка по сети родного Ангарска ползал, он не только старинные файлы читал. Другие интересы у него были. Ручки-то шаловливые, все им неймется. Вот и набрел Дымок на вход в локальную сеть одной нашей государственной службы – СВИ. Служба Внешнего Изучения. Название не врет. Эта СВИ – вроде свища между нашим Ангарском и остальной Землей. Изучает, что твориться вне нашего города.

– Что-то я, Дымок, – говорю, – ни разу об этом свище не слышал.

Пожимает Дымок плечами.

– Ничего удивительного, Серж, – говорит в своей выпендрежной манере. – В нашем городе о существовании этой службы знают не более ста человек. Только президент и те, кто имеют к СВИ непосредственное отношение.

– А ты-то о ней как узнал, Дымок? – говорю. – Сеть сетью, но там же защиты всякие, пароли…

Жмурится Дымок от удовольствия – и начинает перья распускать. С компами он как рыба в воде.

– Если бы ты, Серж, – щебечет вкрадчиво так, – уделял больше времени не только развитию физических способностей и рефлексов, но и более интеллектуальным вещам, в частности, больше изучал сеть…

В общем, хамить начинает. Того и гляди, сейчас опять начнет – совершенно невзначай, ясное дело! – свое ай-кью поминать, которое у него больше ста шестидесяти на целых двадцать пунктов.