Понравился братишка ему, видно, вот и взялся император за Дымка всерьез, чтобы в свои сторонники перетащить. Так и капает Дымку на подсознание…

Как бы он братишку не обработал! Дымок хоть на мне чего только не перепробовал – у меня к таким штукам даже иммунитет почти выработался! – но вот сам-то к таким штукам как? Это я к роли подопытного привык и просекаю все это – а сам-то Дымок в этой шкуре ни разу не был. Да и мелкий он еще, и зазнайка ужасный. Замечает или нет?…

Надо братишке передышку выбить, чтобы он с мыслями собрался и через логику все оценил, пока не поздно! Эти подленькие приемчики на подсознание действуют не сразу, но уж если зацепят…

Надо бы разговор в сторону! И императора из колеи выбить.

– Послушайте, император, – как бы невзначай в их разговор влезаю. – Вы ведь Конфликт застали, должны знать: откуда эти дикие роботы вообще взялись? И почему они так странно воюют? Ни вирусов, ни ядерного оружия, ни гравов?

Нахмурился император, но от Дымка оторвался. На меня глядит. Прищурился, хмыкнул, снова дробь на двух подлокотниках выбивает.

Похоже, зацепил я его своим вопросиком. И с планов сбил, и на другую тему переключил.

Вот только Дымок, похоже, ничего так и не просек.

– Действительно, ваше величество, – снова начинает увлеченно. – Вы воюете с дикими роботами десятки лет! И все это время сохраняется неустойчивое равновесие сил. Это очень странно, не правда ли?

Блин…

Выпендривается братишка, так и норовит хвост распустить… Получается, все-таки задел его император своими приемчиками?

– Странно… – император бормочет. – Странно – это если равновесие неустойчивое. А если оно устойчивое?

И вроде, в самом деле задумался.

Тут и мне в самом деле интересно стало. А действительно, откуда все эти дикие роботы взялись? Может, кое в чем император и лукавит, но что зла от диких роботов не меряно – тут не поспоришь, сам видел. И если он знает, откуда они…

Вот только если выпендриваться друг перед другом они не бросят, и разговор и дальше так пойдет, то я мимо проеду. Император, может, и не полноценный интел, но уже сто лет у власти. За такое время каких только слов не выучишь, ну а уж какой пижон Дымочек, мне ли не знать… А когда интелы начинают друг перед дружкой выпендриваться, они такими словечками бросаются, что сами себя понимать перестают – что уж до простых ребят вроде меня, у кого ай-кью и до ста тридцати еле дотянул!

– Подождите! – говорю. – А попроще никак? Чтоб без всяких там флуктуаций вакуума или симплектических алгебр? Они у меня с младших классов еще не очень идут.

– Попроще… – император бормочет. – Ладно, станцуем от кондиционера.

Ну и станцевал. Даром он, что ли, последнюю сотню лет половиной человечества понукает? Мозги пудрить научился профессионально. В два па целую легенду натанцевал, философ доморощенный!

Только начал он не с кондиционера, а с философии.

– В чем смысл существования человечества? – говорит.

Блин! Ну, попал я… Уж лучше бы он продолжал с этим своим устойчивым равновесием и всяким таким. Там бы я еще что-то уловил. А сейчас как начнет этику с эстетикой спаривать… смысл существования человечества! Приехали…

– Я, типа, извиняюсь, император, – говорю. – Но от вас я такого не ожидал! От других еще туда-сюда. Но чтобы парень вроде вас про смысл жизни начинал…

Дымок согласно кивает.

– Простите, ваше величество, – говорит со своей улыбочкой, тактичной до не могу (от этой улыбочки пару школьных учителей с инфарктом вынесли). – Но вы уверены, что он есть?

Но только император Дымку не по зубам оказался.

– Абсолютно уверены только боги, – говорит снисходительно. – А их, как известно, нет.

Махнул император рукой, робота-паука отсылая.

– Я говорю всего лишь о гипотезе, откуда взялись роботы, – продолжает серьезно. – О том, почему их поведение кажется таким странным и нелогичным – на первый взгляд, разумеется.

– Тогда нас занесло, император, – говорю.

Дымок меня в бок пихает – чтоб я потактичнее. Но сдается мне, император свой парень, и всякие пожалуйста-будьте-добры ему до ватерлинии.

– При чем тут смысл жизни? – говорю. – Как это к диким роботам относится?

Цокает император раздраженно.

– Не смысл жизни! – чеканит. – А смысл существования всего человечества! Дикие роботы воюют с остатками человечества больше сотни лет. Последнему дураку должно быть очевидно, что это уже не случайное коленце в истории человечества, а самая существеннейшая закономерность! Следовательно, и объяснение ей надо искать соответствующее. Также глобальное. Ладно, объясняю на пальцах.