Шрифт:
– Что – но? – спрашиваю, а сам повнимательнее к братишке приглядываюсь.
Неужто Дымок мне специально голову морочит, чтоб у меня на девчонку меньше внимания осталось? Вроде как, стервец малолетний, решил от конкурента избавиться? Распустил я его, ох, распустил…
– Пока мы будем говорить, кто-нибудь может подкрасться, – Дымок говорит и глаза отводит, будто бы смущенно.
Но что-то многовато в его глазенках шаловливых искорок поблескивает…
– Так выстави на «Скате» программу наблюдения! – говорю. – Пусть, если что, сигналит погромче!
– Я уже выставил, Серж, – Дымок говорит. – Но… ты, пожалуйста, все же аккуратнее, потому что…
– Ладно, Дымок! – я его обрываю. Понял уже все. – Кончай баки забивать! Рули к костру лучше.
Садимся мы возле костра, прямо перед девчонкой. А она на нас – ноль внимания. Взглядом по флаеру скользнула – и снова в огонь смотрит. Что-то действительно серьезное у нее случилось. Мне ее даже жалко стало.
Нет, вообще-то я не особо чувствительный. Но когда такая девчонка грустит – у меня просто сердце разрывается.
Вылезаем мы из «Ската». Глянул я на девчонку – и все, глаз отвести не могу. Через камеры «Ската», на мониторах – красавица. А вживую – еще лучше. У меня даже язык отнялся.
– Здравствуйте, – Дымок говорит несмело. – Разрешите нам у костра погреться?
– Привет, – она грустно отвечает. – Конечно можно, мальчики.
Мальчики?… Присмотрелся я к ней внимательнее. Действительно, фигурка у нее сформировавшаяся. Лет двадцать с небольшим. Но мне это без разницы – и не таких клеили. Правда, никогда со мной так не было, чтоб я с первого взгляда почти влюблялся…
А девчонка Дымка разок взглядом смерила, и больше на него не смотрит. Только на меня глядит, даже про костер на время забыла.
Ну, я приободрился. Сообразил, что стою как истукан, сел возле костра, тоже ей глазки строю.
Дымок с ней говорит о чем-то, пыжится изо всех сил. Но девчонка хоть и говорит с ним, а сама все на меня смотрит. И то ли от костра отсветы у нее в глазах такие, то ли… В общем, я только на нее смотрю, и в разговор особенно не вникаю – не до того.
Так только, в общих чертах улавливаю, что звать ее Евой, а здесь она одна потому, что несчастье у нее. Любимый ее… тут я прослушал, что именно случилось. То ли погиб он, то ли бросил ее… Но, скорее, погиб. Потому как с трудом я себе такого парня представляю, чтобы такую девчонку бросил!
И тут в «Скате» что-то пискнуло. Дымок быстро к флаеру, пощелкал там на пульте, через минуту возвращается – но какой-то подозрительный. Поймал я его за локоток, усадил возле себя.
– Дымок, – шепчу, – что там?
– Кажется, флаер пролетал в нескольких кмах, – шепчет. – Серж, ты осторожнее… – он мне шепчет, а сам все на Евины коленки смотрит.
И как-то странно смотрит. Больно смело смотрит, глазами не бегает.
Я сразу-то не догадался. Конечно, на гальке голыми коленками сидеть – это на любителя. Но ведь она в горе, вот и не замечает острых камней.
Но чувствую, зудит что-то в голове, словно какая-то заноза – что-то здесь не так! А что именно – сразу не понять.
А Дымок на коленки ее уже насмотрелся.
– Ева, – говорит так вкрадчиво, – а как вы сюда добрались? Где ваш флаер?
И тут до меня дошло. Действительно, как она здесь оказалась? Пешком дойти не могла – туфли на ней с такими шпильками, что носки едва земли касаются. Флаера рядом нет. А привезти ее сюда и бросить одну в таком состоянии… это звери должны быть, а не люди! Но тогда как же она сюда добралась?
А с Евой от вопроса что-то случилось.
Встает она – и как-то странно встает. Такие у нее движения, что у меня рука сама к станнеру потянулась. Вроде бы и все нормально, только пластика у нее – как у накаченного атлета. Но ноги и руки у Евы не мускулистые, даже чуточку худоваты – ну никак не должна она так двигаться!
И это еще что. Под каблуками у нее так скрипит, словно не худенькая девчонка – а тяжелый танк разворачивается!
Дымок тоже вскочил, кричит что-то – только мне уже не до него. Потому что Ева вдруг подобралась – да как прыгнет на меня! Прямо через костер, пять метров в один миг покрыла – пламя с ревом в стороны брызнуло!
Я даже до станнера не успел дотянуться. Только в сторону откатился, а в голове одна мысль: люди так не могут! Еле успел увернуться – спасла меня моя реакция. Другой бы точно не успел ничего сделать.
Ева, красотка психованная, в полете сгруппировалась – и как врежется в гальку, где я только что сидел! Ухнуло не хуже взрыва, а камни в стороны – почище осколков.
Ну, тут уж у меня рефлексы включились. Четыре года на боевых тренажерах, все-таки! Вскочил я на четвереньки, пока Ева не успела перевернуться, и изо всех сил ей по шее врезал. И не ребром ладони, а насмерть – кулаком, во всю силу.