— Рышку завалили!

— А чтоб тя!.. — озырнулся Авдий и помахал зажатыми в кулаке четками.

Рышка поднялся — растерянный, беспомощный, с залепленным снегом лицом… Сава подскочил к нему, быстро саданул в грудь — раз, другой… Рышка протирал глаза. Сава еще раз ударил его. Рышка даже не пошатнулся, только поискал Саву рукой, как слепой, и сплюнул набившийся в рот снег.

В толпе захохотали. Кто-то по-деловому присоветовал Саве:

— В дышло его!

Сава снова подскочил к Рышке, но Рышка уже протер глаза. Сава наткнулся на его кулак, как на стену: взмотнул головой и осел. Рышка перешагнул через него, пошел искать достойного себе.

На снегу уже валялось несколько человек. Скорчившись от боли, они отплевывались кровью и как-то совсем не по-человечески, глухо стонали. У одного горлом шла кровь. Он все отползал, отползал от бьющихся, отрыгивая на снег загустевшие красные комки, но отступавшие под напором своих противников плотницкие смяли его, затоптали…

А на другом краю туго приходилось мясницким. Фролка Ечев уложил уже троих, и теперь с ним завязались сразу двое, но и они не могли ничего поделать с ним: дюж был Фролка — самый сильный среди плотницких. За силу только и держал его в своей артели Сава. Топором Фролка мало что мог, но где требовалось поддержать или поднести, тут он стоял за пятерых.

Рышка пробрался к Фролке, ехидно крикнул:

— Ай, молодец ты, Фрола!.. Да проть овец!

Наседавшие на Фролку мясницкие отступили, оставили против него Рышку. Рышка изготовился, вытрещился для пущей острастки, глумливо спросил:

— Не боязно, Фрола?

— Ды с чаво?.. — равнодушно пробасил Фролка. — Бей первой! Не свалишь — я вдарю.

— Горазд! — крякнул Рышка.

Фролка прочней поуставил ноги, напрягся…

— Не… — раздумал Рышка. — Бей ты!

— Схитрить хошь? — усомнился Фролка.

— Злости нет на тебя покуда…

— У мине тожа нет, а вдарю… Стань-кось сподручней… Не дыхай токо, ня то дух сшиблю.

Остальные бойцы, и плотницкие и мясницкие, еще немного помахали кулаками и прекратили бой. Все стали смотреть на Фролку и Рышку.

Фролка ударил первым — чуть-чуть неуклюже, но тяжело, всем телом, будто споткнулся обо что-то и со всего маху полетел на Рышку.

— О-о!.. — с восторгом и ужасом выдохнула толпа.

Поп Авдий зажмурился, приклонился головой к груди — будто не Рышку, а его саданул своим громадным кулачищем Фролка.

Кто-то из попов за спиной Авдия запричитал:

— Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!..

Рышка устоял, только лицо его сперва потемнело и стало мокрым, будто кто плеснул на него водой, а потом вдруг зашлось такой бледнотой, что даже Фролка испугался.

— Жавой ты, а? — спросил он растерянно и тревожно, с боязцой заглядывая Рышке в глаза.

— Эге ж… — продохнул Рышка и беспомощно болтнул руками.

— Тоды — твой черед!

— Погодь чуток, — пробурчал угрюмо Рышка, болезненно вдыхая и выдыхая крутой морозный воздух. Глаза его расширились, в уголках губ проступила густая слюна.

— Не спущай яму, Рышка! — завопили из толпы.

— Уложи кривомордого!

Рышка подступил к Фролке. Фролка улыбался.

— Ишо зявится! — не унимались в толпе. — Суй яму в дышло!

Рышка ударил Фролку под ребра, в мягкое… Хекнул Фролка — с надрывом, до хрипоты, будто и горло у него вывернулось, — отлетел сажени на две, поскользнулся, повалился в снег.

Толпа зарычала, как громадная свора собак. Рышка довольно покрутил кулаком. Он думал, что Фролка не подымется…

Но Фролка поднялся. Отряхиваясь от снега и поохивая, он подошел к Рышке.

— Разе ты боров?! Ты бугай, — сказал он сквозь зубы, но вовсе не от злобы, а от боли. — Всю нутрю расплющил.

— От второго боя помрешь, — надменно протянул Рышка.

— Второй-то — за мной!.. Гляди — сам не устоишь.

— Спробуйся, спробуйся… Твой черед.

Мясницкие, плотницкие, только что дубасившие один одного, теперь стояли вперемешку вокруг Рышки и Фролки и подбадривали каждый своего. Приковылял и отклыгавший Сава. Он сипел еще сильней, но все равно старался перекричать всех:

— Не спущай яму, Фрола!.. И за мене наподдай! И за мене!

Фролка услышал Савин сип, обернулся к нему, виновато улыбнулся.

— Ражий бугай, — как бы оправдываясь, пробасил он, щуря на Рышку свои маленькие глазки и медля с ударом. Думал — вступятся, разведут их, но плотницкие оголтело заорали, замахали руками, и отчаянней всех Сава:

— Не спущай яму, Фрола! Сади какомога! 30

Мясницким тоже не хотелось видеть Рышку побитым или отступившим, и они гвалтовали не менее плотницких: