Мы в последний раз поднялись в кабинет, чтобы я мог забрать бумаги барона. Звонко стукнулись бокалы, пустая бутылка откатилась в угол комнаты. Сундук с деньгами и ценными бумагами, главной из которых было завещание, заверенное нотариусом, весил, должно быть, не меньше пуда. На прощание барон подарил мне непочатую бутылку вина.

Коротко простившись с ним, я, не оглядываясь, ушел.

…Брут встретил меня настороженно, точно я успел пропитаться враждебными флюидами. Пес не бросился ко мне, а напротив, едва я подошел к нему, шарахнулся и прижался к ногам монаха.

Йоган совсем порозовел. А увидев бутылку вина, которую дал мне на прощание барон, и вовсе расцвел.

– Надеюсь, вино не отравлено? – спросил он, пожевав губами.

– Думаю, нет. Если бы барон хотел убить нас, уверен, он бы предпочел что-нибудь поинтереснее.

– Барон? Вы видели его? – удивился монах.

– Да. Он передал мне для вас вот это.

Я поставил сундук на землю, и монах, сев перед ним на корточки, принялся изучать его содержимое. Он пробежал глазами завещание, удовлетворенно кивнул, затем взвесил в руках мешочек и причмокнул.

– А вы нашли то, что искали? – спросил он, перебирая векселя.

– Да. А также нашел то, что искали вы!

– Неужели вы обнаружили часовню?

– В центре дома, обнесенный стеной, находится родовой склеп. Жена и дочь барона нашли свое упокоение там.

Монах зашевелил губами, пальцы его перебирали четки.

– Вы удовлетворены? – наконец спросил он.

– Не совсем. В этой истории осталось много темных пятен. Барон сказал мне, что груз его преступлений слишком тяжел и последний грех уже ничего не решит… Скоро он убьет себя, и его душа отлетит прямо в ад.

– Господь всемогущий! Как вы можете говорить такие страшные вещи столь спокойно? – вскричал Йоган. – Мы должны во что бы то ни стало помешать ему!

– Успокойтесь, Йоган. В этом нет никакого смысла. Более того, возвращаться в замок опасно. Мы должны как можно скорее убраться отсюда – скоро начнет темнеть, а я не хочу стать добычей волков. И ваша миссия не в том, чтобы поставить грешника на путь истинный: слишком поздно. Ваша миссия в том, чтобы распорядиться его имуществом так, чтобы Церковь простила его и муки, которые он заслужил, были бы не столь ужасны…

– А что будет с девушкой? Расскажите мне о ней, – вдруг попросил монах.

Сначала я подумал, что ослышался.

– Что?

– Вы говорили, что год назад видели в стенах С* девушку… Я тоже ее видел… Она подошла так близко… Потом я стал задыхаться…

Я недоверчиво посмотрел на святого отца:

– Только подошла? Она не пыталась соблазнить Вас?

Монах перекрестился и стыдливо опустил глаза:

– Нет…

Я пожал плечами:

– Ваше счастье. Когда я увидел вас, подумал, что брат Йоган уже беседует со святым Петром…

– Ее напугал Брут, и она в ужасе бежала. Кто она – реальная женщина или бесплотный призрак, привидевшийся мне по сатанинской прихоти?

– Я думаю, что это существо – нечто среднее. В любом случае, душа Амалии нашла упокоение, а тело погребено, – сказал я, откупорив бутылку вина и протянув монаху.

Сделав по глотку, мы отправились в путь. Я шел, не оглядываясь. Впереди бодро бежал Брут, рядом пыхтел монах, неся на плечах неудобный и тяжелый сундук.

В пути нас застал закат. Виноградники закончились, за холмом лежала небольшая деревушка Хекст. Я остановился, чтобы в последний раз взглянуть на замок. Он словно плыл в огромном пепельном облаке. Черные, серые, а местами синие и зеленые дымные нити словно сплетали собой толстый канат, опутавший силуэт замка.

Монах поставил свою ношу на дорогу и, молитвенно сложив руки, вел очередную беседу с Богом. Закончив, он попросил вина, чтобы смочить горло. Тем временем ветер донес до нас запах гари.

– Надо торопиться!

Я принял из рук монаха бутылку, и мы продолжили путь.

В Хексте нас ожидал неприятный сюрприз. Местные жители, словно сговорившись, под разными предлогами отказывали нам в ночлеге. Люди боялись. Нас не спасла даже тонзура Йогана…

…Нам ничего не оставалось, как остановиться в полуразрушенном доме, хозяин которого был одинок и умер не настолько давно, чтобы его дом успели разобрать на дрова предприимчивые соседи. Растащили только часть крыши, и сквозь нее в дом попадал равнодушный лунный свет…

– Ничего, ничего, – успокаивал сам себя монах. – Через крышу волки не зайдут. Брат мой, не осталось ли там еще вина?

Я поставил бутылку на стол и с наслаждением вытянул ноги… Они уперлись во что-то мягкое.

– А-а-а! – раздался крик, и почти сразу же Брут бросился под стол с яростным лаем. – Уберите пса! Пристрелю!

Внезапно все стихло… Затем мы с изумлением услышали повизгивание и возню…

– Брут, дружище… рад, рад!

Наконец, мы увидели заросшего, словно леший, старика, возникшего из-под стола. В свете луны вид его был весьма угрожающим. Заметив на столе бутылку, он шумно сглотнул и пробасил: