Николай несколько долгих мгновений смотрел на голого красавчика за стеклом, пытаясь осмыслить происходящее.

Вадик сориентировался быстрее. Мозг в стрессовых ситуациях иногда работает на опережение, выдавая совершенно невероятные комбинации.

– Добрый день! – тоном ярмарочного зазывалы гаркнул он. – Клуб «Гравитация» имеет честь пригласить вас на стриптиз-шоу, которое состоится в это воскресенье в десять часов вечера. Вход для мужчин свободный! Окунитесь в атмосферу праздника!

От неожиданности Николай даже не сразу вспомнил, что его балкон находится на восьмом этаже. В принципе назойливая реклама лезла отовсюду – с экранов телевизоров, из радиоприёмника, набивалась в почтовый ящик и даже встречала вас неотдираемыми наклейками на дверях родной квартиры. Но вот чтобы так – это был явный перебор, особенно с учётом физических кондиций промоутера. Кондиции были так себе и тряслись как овечий хвост.

«Тоже мне – Человек-паук», – подумал Николай, свирепо втянув воздух.

Вадик тут же сообразил, что вариант не прошёл, и выдвинул другую версию.

– Мужик, – умоляюще прошептал он. – Можно я через твою квартиру выйду? Ты же должен понять по-братски. Я у твоей соседки сверху был, а у неё муж вернулся. Из командировки. Убьёт ведь, и девушку подставлю. Я и так чуть не сорвался, пока на твой балкон карабкался. Я на нижний уже не перелезу, грохнусь на фиг. И, это, треники дай какие-нибудь, будь другом…

– Да без проблем, – недобро улыбнулся Николай. – Заходи.

Он с интересом разглядывал просачивавшегося в комнату парня. Накачанный, но сухой, поджарый, как бегун на длинные дистанции. Совсем молоденький, шейка тонкая ещё, волосики в чёлке уложены красиво, на груди ни шерстинки. Надо же. И как его, Николая Гордиенко, угораздило попасть в столь анекдотичную ситуацию?

Гадость какая, к соседке он приходил… Никакой соседки с мужем над Колиной квартирой не имелось. Выше этажом жила тихая пара голубых. Николай всегда считал себя толерантным, даже здоровался с «эгегеями» в лифте, но руку жать брезговал.

– Коля, дай ему что-нибудь и выгони, – выкрикнула Алиса, у которой в самом деле от переживаний начала болеть и кружиться голова. – Не хватало ещё, чтобы у нас по дому чужие мужики шастали.

– Действительно, – рассеянно кивнул Коля. – Ты давай-ка тоже собирайся. Заодно в аптеку зайдёте, таблеток тебе купите.

– Коля, – пискнула Алиса, всё ещё на что-то надеясь. – Ты что такое говоришь?

– Слышь, братан, ты тоже портки свои веселее ищи, а то у меня уже руки чешутся. – Николай широко улыбнулся сопернику, как аллигатор, приветствующий на берегу реки обед.

– Да как ты мог подумать. – Алиса попыталась пустить слезу, но взгляд Николая стремительно тяжелел, и она метнулась вон из комнаты. Судя по звукам, послышавшимся из гостиной, Алиса пыталась собрать какие-то вещи.

– А может, зря я их отпускаю? – вдруг обронил Николай, прислушавшись к внутренним ощущениям.

Алиса тут же бросила собирать вещи и, шипя на своего красавчика, унеслась в коридор.

Мерзко. Тошнотворно. Какая гадость. От одного из друзей Николай как-то услышал очень интересную характеристику ощущений обманутого мужа: словно тебя со всей дури звезданули по затылку и обокрали подчистую, унесли всё, и у тебя нет шансов вернуть своё и отомстить – такая чернота накатывает.

Наверное, он вообще не испытывал к Алисе никаких чувств, кроме привычки, потому что ощущения потери не было, но эта самая чернота накатывала. Чувство было такое, словно действительно наотмашь врезали по голове, но не обокрали, а нагадили посреди гостиной. Оскорбили, унизили.

Душу бередило лишь оскорблённое и попранное чувство собственного достоинства. Николай даже сам себе не мог признаться, что исчезновение из его жизни Алисы принесло не только злость, но и облегчение. Неужели мама права, и он по жизни этакий бирюк-одиночка, не созданный для семьи. Но когда вдуматься, с кем сейчас можно создать семью? С серой мышкой, которая всю жизнь будет благодарна и не обогатит его череп рогами, как хочет маменька? Ну, она-то, предположим, мышка эта, будет счастлива, а сам Николай? Зачем ему такая? Да зачем ему вообще хоть какая-нибудь, если от серьёзных отношений одни проблемы. Вот, предположим, было бы у него с Алисой серьёзно, и что? Сейчас с балкона сигать? В запой уходить с горя? Да бабам вообще ничего нельзя доверять – ни сердце, ни кошелёк. Алиске чего не хватало? Деньги давал, институт оплачивал, не обижал. Нет! Мало ей было! Дохляка какого-то притащила. Да неужели их можно сравнивать? Или, может, этот прыщ ей стихи читал и комплименты говорил? Догнать, что ли, спросить, чем этот огрызок лучше?

Николай тут же ухмыльнулся, представив, как догоняет парочку для разъяснительной беседы. Да уж. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Женщины – как зубы. Без них никак, а с ними – постоянная перспектива похода к стоматологу. Куда ни плюнь, всё плохо. И нет нормальному мужику в этом мире покоя.

Стоило только Николаю уехать, Ольга Викторовна тут же усадила Машу в кабинете и начала допрос. Ей требовалось выяснить все подробности, а это уже не дружеская беседа. Девица должна ощущать себя напряжённо, а не расслабленно, должна отвечать за свои слова и говорить чистую правду. Только правду и ничего кроме правды, как хулиган в кабинете директора.