– Рискуете вы, Антон Игоревич, ох, рискуете.

– А что прикажете делать? – вспыхнул вдруг доктор. – Кто меня на все это подбил? «Рискуете». Конечно, рискую, но…

– Ладно, успокойтесь, – махнула рукой Ольга Семеновна. – Собирайтесь, поехали. Я приеду с Александром Михайловичем, по дороге подготовлю его к неожиданностям.

Через несколько часов меня привезли в роддом. Скажите честно, разве кто-то из вас мог предположить, что я когда-то окажусь в человеческом роддоме в качестве… пациента. Но не сразу меня там хотели принимать.

Увидев, как Антон Игоревич выводит меня из машины, Артем отчаянно замахал рукам и затарахтел:

– Ты куда? С ума, что ли, сошел? К нам с собакой нельзя, убирай ее немедленно. Давай пациента, а собака пусть ждет в машине.

– Погоди, – жестом остановил его наш доктор, – пошли, я потом тебе все объясню.

– Нет-нет, Тоша, убирай собаку. Я тебе серьезно говорю, нельзя, ну, пойми ты меня. Не дай бог узнают! Мне все простят, но собаку… Извини, брат, нельзя. Где твой пациент?

– Вот он! – Антон Игоревич кивнул на меня.

Я, склонив голову в сторону порезанного уха, жалобно посмотрел на врача Артема, дескать, пусти, дорогой, мы ненадолго. Отыграем сценку из спектакля «Гамлет» и уедем в свое поместье. Быть или не быть нам – теперь зависит только от тебя, уважаемый доктор Артем, извини, не знаю, как тебя по батюшке.

– Кто он? – брови Артема, как мне показалось, заскочили аж на затылок.

– Пациент, – прикусил нижнюю губу Антон Игоревич.

– В каком смысле? – Артем все никак не мог то ли сообразить, то ли поверить, что к нему, в палату возглавляемого им родильного дома привезли в качестве пациента собаку.

– В прямом, – криво улыбнулся Антон Игоревич. – Мы его засунем в кювез, покажем моему клиенту, что он там лежит, и все.

– Что все? – Артем сжал кулаки.

– И все, уедем.

– А твой клиент не спросит у тебя, что делает его собака в роддоме? Или ему это не интересно?

– Ты знаешь, – ухмыльнулся Антон Игоревич, – так и есть. Ему глубоко по барабану, где лечат его собаку.

Доктор Артем отошел в сторону и закурил. К нему направился наш врач.

– Тоха, ты почему мне сразу не сказал, что привезешь кобеля?

– Ну, что я тебе по телефону буду рассказывать всю эту дурацкую историю?

– Короче, – махнул рукой Артем, – с тебя десятка…

– Нет проблем, – перебив, радостно воскликнул Антон Игоревич, спасибо, друг…

– …зелени, – добавил врач.

– Я понял, договорились, – согласился Антон Игоревич и добавил: – Только я попрошу тебя, пусть там навключают всяких жужжалок, пищалок, приборов.

– Хорошо, не переживай, все будет как в Кремлевской больнице.

«Люди за деньги, наверное, если понадобится, и рожать меня тут заставят. Какой кошмар!»

Меня укутали в какие-то непонятные одежды. Обвязали проводами, снова нацепили какие-то прищепки, бантики, датчики и засунули в полустеклянную бочку. Вокруг что-то пикало, моргало. Свет был каким-то холодным, рядом с моим кювезом посадили симпатичную девушку. Она с таким видом смотрела на меня, что со стороны могло показаться, будто это мой самый близкий человек на всей планете.

И вот он – Александр Великий – Александр Михайлович. Принимал гостя Антон Игоревич. Артем наотрез отказался участвовать в этом спектакле.

– Ну, как тут мой собачонок поживает?

– На реабилитации, Алексанмихалыч!

– Все нормально с ним? – кивнул он на бочку.

– Конечно, – закивал в ответ Антон Игоревич. – Здесь врачи что надо.

– Да, кстати, а почему решили в людской больнице лечить?

– Вы знаете, Алексанмихалыч, – развел руками Антон Игоревич, – в ветеринарке и условия не те, и оборудования не хватает. Это все-таки, согласитесь, не обычная, как вам сказать, не совсем собачья операция, потому вот решили не рисковать…

– Все правильно, – кивнул босс. – Там одни коновалы сидят, угробят псину и не задумаются. Молодец, все правильно придумал.

Александр Михайлович наклонился и заглянул в кювез. Я моргнул ему одним глазом, чем привел шефа в восторг!

– Ага-га-га! – радостно закричал Александр Михайлович. – Видел? Ты видел, Антоха, он моргнул мне!

– Значит, на поправку идет, – поддакнул Антон Игоревич.

Тут в дело вмешалась проинструктированная заранее девушка-медсестра:

– Господа, извините, но здесь нельзя шуметь.