Алексей слушал отца с восхищением. Может быть, в самом деле этот неисправимый мечтатель был прав, веря в неожиданный поворот судьбы? Рассказывая новости, отец походил на фокусника, который вытаскивал из шляпы зайца.

– Пойми же, Елена, – воскликнул он, – если мы выиграем, как считают Любовин и Злобов, то наша жизнь совершенно изменится! Я больше не буду ходить по домам с портфелем, набитым бумагами! Я заведу свое собственное дело! Франция станет для нас раем…

Елена Федоровна, как обычно, попыталась охладить его пыл:

– Не увлекайся, Георгий. Вы еще ничего не сделали. Банки – какие бы они ни были – английские или французские – не расстанутся так легко с капиталами своих клиентов. У них сильные адвокаты!

– Злобов говорит, что право на нашей стороне! Достаточно будет регулярно собирать общее собрание, и англичане капитулируют.

– И когда же будет это общее собрание?

– Не знаю точно. Нужно соблюсти все необходимые формальности. Злобов предоставит нам для встречи свою квартиру.

– А разве не ты говорил мне когда-то, что у нас в Лондоне очень мало денег?..

– Верно! Тем не менее их достаточно для начала! Даже если мне отдадут третью, четвертую, десятую часть моих акций, я буду самым счастливым человеком на свете!

За столом во время обеда Георгий Павлович перечислял покупки, которые он сделает с получением английских денег: элегантные платья для жены, костюмы из легкой фланели для себя и для Алексея, хорошая мебель вместо старья, которое служило уже четыре года. Ему хотелось поменять и квартиру. Елена Федоровна, пытавшаяся, как всегда, сдерживать вдохновение мужа, казалось, начала сдаваться. Окрыленный несбыточной надеждой, Алексей тоже спросил:

– А в этой новой квартире, папа, у меня будет своя комната?

– Конечно! Большая комната со стеллажами для книг вдоль стен и письменным столом с множеством ящиков!..

Алексей размечтался. Поддавшись всеобщей радости, он уже видел себя посередине библиотеки, в которой будет столько же книг, сколько в библиотеке Тьерри.

– Ах! Если бы все это сбылось! – вздохнула Елена Федоровна. – Но я даже боюсь говорить об этом, Георгий!

Она не считала себя суеверной, однако всякий раз, рассчитывая на успех в каком-либо деле, боялась говорить о нем заранее.

– Когда ты думаешь… это произойдет? – добавила она робко.

– Злобов считает, что дела могут пойти очень быстро, – ответил Георгий Павлович. – Он считает, что англичане не доведут дело до суда и примут компромиссное решение, сильно уменьшив требуемую сумму. Думаю, что до лета все устроится!

– Тогда мы смогли бы втроем поехать отдыхать на море, – вдохновлялась Елена Федоровна.

При этих словах сердце Алексея радостно забилось. Однако вместо того чтобы отправиться на какой-то курорт с родителями, он лучше поедет с Гозеленами в Сен-Жерве, Тьерри уже пригласил его. Как сказать им об этом, не обидев? С минуту поколебавшись, он устыдился своего эгоизма и промолчал до конца обеда.

Потом, уже лежа в кровати, он размышлял. И в самом деле, можно было бы провести сначала несколько дней с родителями, а потом поехать в Сен-Жерве. Таким образом, у него будут двойные каникулы: на море и в горах! Как у французских мальчиков из высшего общества! Эта мысль примирила его с предложением матери.

В течение нескольких недель он разделял семейное воодушевление. Ждали общего собрания, приглашения на которое разослали заказными письмами. Алексей, естественно, ничего не понимал в этих историях с капиталами, осевшими в Англии, в собраниях акционеров, в угрозе суда, однако ему казалось, что однообразное, грустное существование его родителей начинает изменяться и что они, может быть, находятся на пороге необычных перемен. По вечерам в столовой, после того как убирали стол, Георгий Павлович доставал старые русские документы – отчеты совета правления, подтверждения просроченных долгов, – складывал счета, переводил рубли в ливры, ливры во франки. Алексей не узнавал отца в этом важном, уверенном в себе человеке. Отец неожиданно стал победителем. Как месье Гозелен.

Общее собрание было назначено на воскресенье. Георгий Павлович вышел из дома в три часа с толстым портфелем в руках. Лицо его было сосредоточенным, взгляд – решительным. Алексей и мать наблюдали из окна, как он уходил по улице, а когда обернулся – помахали рукой, чтобы пожелать удачи.

Вечером, в половине седьмого, он вернулся неузнаваемым. Бледный, ссутулившийся, потерянный. Казалось, что его жестоко избили в неравной драке. Елена Федоровна подвела мужа к креслу и заставила сесть. Жена и сын с тревогой смотрели на него. После долгого молчания он сказал упавшим голосом:

– Не было кворума.

– Что это значит? – спросила Елена Федоровна.

– Из пятидесяти четырех акционеров собралось только десять! Дурак Любовин ничего не знал об оставшихся в СССР. Их, конечно, же не смогли привлечь! Но на собрание не приехали даже те эмигранты, которые живут во Франции, Англии, Германии. Множество писем вернулось к Любовину с пометкой: «Не проживает по указанному адресу» или «Выехал, не оставив адреса»…

– Значит, все кончено?

– Не совсем… Злобов собирается искать, вытаскивать остальных… Но для этого нужно время!..