Внимательно изучив изображения, он пришел к выводу, что это уменьшенная копия пола гробницы – карта империи Цинь Ши-хуанди. Что сказал Пау про карту на стене у себя дома? «Это репродукция одного изображения, которое я когда-то видел. С небольшими изменениями».

Достав сотовый телефон, Малоун сделал несколько снимков зала и карты.

– Первый император лежал на своих владениях, – прошептал он.

– Но где он? – спросила Кассиопея.

Линь Йон был поражен, когда опущенный им рычаг действительно зажег свет. Председатель Госсовета говорил ему про то, как в подземелье были проложены электрические кабели и установлены прожекторы на треногах. Целью той экспедиции было выяснить, можно ли использовать гробницу для привлечения туристов. Однако погребальный зал оказался пуст: исчезло все, и в том числе сам император. Именно этим объяснялось то, что правительство запретило все дальнейшие раскопки. Только представить себе, какой получился бы конфуз! Бесчисленные вопросы, на которые нет ответов. Поэтому над входом был сооружен колодец, территория была обнесена оградой и объявлена запретной зоной.

Председатель Госсовета не мог сказать, будут ли исправны лампы в прожекторах. Большинство ламп вспыхнули, залив фосфоресцирующим сиянием три смежных сводчатых помещения и главный погребальный зал. Линь знал, что жидкой ртути можно больше не опасаться, поскольку ее залил минеральным маслом Пау Вень во время своего предыдущего пребывания здесь.

Интересно, найдет ли Карл Тан дорогу под землю. Определенно, он обнаружит колодец, а при снятии железной плиты на стенках остались свежие следы. Звуки шагов, приближающихся сзади, из глубины тоннеля, которым только что воспользовался сам Линь, подтвердили его подозрения о том, что сюда кто-то направляется.

И тут он услышал кое-что еще.

Движение в самом погребальном зале.

На стенах заплясали тени.

Странно.

Линь затаился в анфиладе смежных комнат, глядя на тени впереди. Он намеревался разобраться с Карлом Таном. У него был пистолет.

Однако теперь он оказался в западне.

Зажатый между известным и неизвестным.

Карл Тан читал про гробницы императоров, даже посещал места наиболее значительных раскопок, однако сейчас он шел по гробнице, которая сохранилась полностью нетронутой. Но нет, определенно, кто-то здесь уже побывал. Вдоль стены тянулся толстый электрический кабель, исчезающий в темноте впереди. Пау Вень? Почему он направился прямиком в Сиань? Однако Пау спустился под землю в шахте номер три, далеко от того места, где сейчас находился Тан. Нет, здесь проник в гробницу Линь Йон. Из чего следовало, что его противнику известно то, о чем сам он не догадывался.

Виктор и двое братьев шли впереди по проходу, широкому, как бульвар. Тщательность строительства, внимание к мелочам – все это производило впечатление. Стены были облицованы рельефной плиткой. В слабом свете фонариков Тан различал сцены придворной жизни, развлечения знати, торжественный выезд императора, медведей, орлов и мифических животных. Вдоль тянулись каменные кадильницы в виде гор.

В пятидесяти метрах впереди полоса света обозначила проход между двумя полированными мраморными створками, украшенными резьбой. По обе стороны стояли каменные львы. Из стен торчали изображения рогатых людей-птиц, призванные оберегать от злых духов. А над дверью были высечены три иероглифа:

Тан знал их значение. «Рядом со столицей». Очень подходящее описание. Тан вспомнил то, что написал о первом императоре в «Исторических записках» Сыма Цянь: «Цинь Ши-хуанди нашел, что население его империи увеличилось, в то время как царские дворцы его предков по-прежнему оставались маленькими». Поэтому он построил величественный новый дворец к югу от реки Вэйхэ, рядом со своей столицей. Почти семьсот метров в длину и больше ста метров в ширину, новый дворец мог вместить в своих залах десять тысяч человек.

Цинь Ши-хуанди назвал его Афан, что отражало его местонахождение: «рядом со столицей».

Исследовав двери, Тан обнаружил, что они висят без петель. Вместо этого в верхней и нижней частях были вырезаны полусферы, входящие в соответствующие углубления в полу и потолке. Тан рассудил, что, скорее всего, когда-то давно эти шарниры были смазаны нефтью.

Они прошли между приоткрытыми створками, в щель шириной около метра, в освещенное помещение, переходящее в другое такое же помещение, а затем и в третье. Потолок поддерживался широкими арками и колоннами. Это был «югон» – закрытое место.

Странно, но все помещения были пустыми.

Тану вспомнились другие строчки из труда Сыма Цяня: «И были там замечательные инструменты, драгоценные камни и диковинные предметы, привезенные издалека». Комнаты и ниши должны были быть заполнены шелковыми тканями, одеждой, керамикой, головными уборами, коронами, ремнями, украшениями, бронзовыми и оловянными погребальными предметами, лакированными шкатулками – всем тем, что могло понадобиться в загробной жизни императору.

Однако сейчас здесь ничего не было.

Обратив внимание на украшенные орнаментами постаменты, стоявшие на равном расстоянии вдоль стен, Тан догадался, что когда-то на них были светильники, подобные тому, который он жаждал получить у Пау Веня, которые, как Пау заверил Малоуна и Витт, оставались в гробнице. Эти светильники должны были освещать дорогу императору, ублажая души усопших.

Однако теперь ни одного светильника не было.

То есть не было и нефти.

Ничего.

Только черно-белая ваза около метра в диаметре и такой же высоты посреди следующего помещения. Тану уже приходилось видеть изображения таких ваз. Вечный светильник, наполненный нефтью, в которой плавает фитиль. Подойдя к вазе, Тан заглянул внутрь, надеясь увидеть хоть немного сохранившейся древней нефти, однако дно оказалось сухим.