– Взгляд на мир китайского народа, – сказал Линь, – всегда определялся верой в собственное превосходство. К сожалению, это тщеславное заблуждение только подчеркивало наши слабости. Ярким примером тому является Тайвань. Небольшой остров, не имеющий особого значения, однако он на протяжении десятилетий занимает доминирующее место в нашей внешней политике. Наши вожди громогласно провозгласили, что Тайвань должен воссоединиться с Китаем. Мы грозили сепаратистам войной, и во всем мире нарастала напряженность…

– И самым слабым местом Китая является нефть, – сказал Малоун. – Без привозной нефти страна не продержится и двух недель.

Линь кивнул:

– Это не является государственной тайной. После модернизации, осуществленной Дэн Сяопином, мы стали полностью зависеть от нефти, в основном привозной. Вот почему Китай вынужден действовать с оглядкой на окружающий мир. Для того чтобы производить товары на продажу, для того чтобы прокормить и обеспечить всем необходимым полтора миллиарда человек, нам нужна энергия.

– Но что, если нефть, которая добывается в самом Китае, окажется неиссякаемой? – спросила Кассиопея.

– Китайская нефть является абиогенной, – решительно заявил Соколов. – Я проверил все до одного месторождения. Все это полностью укладывается в мою теорию.

Линь покачал головой:

– Сознание того, что мы больше не зависим от импорта энергоносителей, кардинальным образом изменит нашу внутреннюю и внешнюю политику.

Малоун кивнул:

– И не в лучшую сторону.

– В настоящий момент ради нефти нам приходится идти на уступки. Зная, что нефть у него никогда не кончится, Тан предпримет шаги по осуществлению территориальных притязаний, о которых в Китае мечтали столетиями.

– Таких, как присоединение Тайваня, – сказал Малоун.

Линь кивнул:

– А это запросто может стать толчком к началу новой мировой войны. Америка ни за что не оставит без ответа подобный шаг.

– Мой сын действительно там, куда мы направляемся? – спросил Соколов.

Кассиопея кивнула:

– Мы так думаем.

– Но мы ведь полагаемся лишь на слово Пау Веня, патологического лжеца, – напомнил Малоун.

– Мы обязательно разыщем вашего сына, – посчитал необходимым заверить Соколова Линь. – Знайте, что я сделаю для этого все возможное.

– И вы убьете Карла Тана? – спросил Соколов.

Этот вопрос Линь задавал себе практически непрерывно после того, как бежал из гробницы Цинь Ши-хуанди. Несомненно, Тан жаждет его смерти. Вот почему его заманили под землю.

– Ты должен знать, – вмешалась Кассиопея, обращаясь к своему другу. – В это дело вмешались русские.

Усталые глаза Соколова наполнились ужасом.

Кассиопея рассказала, как они с Малоуном проникли в Китай при помощи русских.

– На родине были уверены, что меня нет в живых, – пробормотал Соколов.

– Увы, это не так, – сказал Малоун.

– Меня хотят вернуть в Россию?

Похоже, ученый в полной мере осознал всю серьезность нависшей над ним угрозы. Как и Кассиопея Витт.

– Виктор Томас направлен сюда, чтобы его убить, ведь так? – спросила Малоуна Кассиопея.

– Как я и говорил. Конечно, хорошо вернуть его в Россию, но еще лучше накрыть медным тазом.

Карл Тан молчал на протяжении всего перелета. Вертолет поднимался в разреженный воздух западных высокогорий. Скорее всего, он летел вдоль Каракорумского шоссе, соединившего Кашгар и Пакистан через перевал, расположенный на высоте почти пяти тысяч метров над уровнем моря. Когда-то здесь проходил Великий шелковый путь. В те далекие времена в этих труднодоступных местах хозяйничали разбойники, которые безнаказанно грабили и убивали. Теперь же это была забытая отдаленная окраина республики, права на которую предъявляли многие, однако в действительности она не подчинялась никому.

Тан не снимал с головы шлемофон, не только чтобы защититься от гула двигателей вертолета, но также чтобы не говорить с Виктором Томасом. К счастью, тот снял свой шлемофон, закрыл глаза и задремал, откинувшись назад.

Больше десяти лет Тан старательно избегал Храм поддержания гармонии. Здесь продолжали жить лишь несколько братьев, в основном чтобы поддерживать иллюзию уединенного монастыря, обители святых отшельников, которым нужно только то, чтобы их оставили в покое.

Тан напомнил себе, что ему нужно быть крайне осторожным.

Все происходящее имело свой смысл.

– Товарищ министр! – окликнул его по внутреннему переговорному устройству летчик.

Его слова вывели Тана из раздумий.

– Вызов из вашего министерства.

В наушниках послышался щелчок, затем:

– Товарищ министр, мы с большой долей вероятности установили цель назначения Линь Йона. Это Каргалык.

Известный также как Ечэн. Тан посетил его один раз и произнес перед камерой государственного телевидения несколько восторженных слов о мечети XV века и глинобитных заборах, тянущихся вдоль узких улочек старого города.