– Я там был, – сказал тот. – Лично наблюдал за этим противостоянием. К тому времени уже было убито много человек. И еще большему количеству суждено было умереть. Тогда у меня из головы не выходило название улицы, где все это происходило. Чанань, улица Вечного Спокойствия. Какая горькая ирония.

Малоун был согласен с ним.

– Потребовалось двое суток, чтобы увезти с площади все трупы, – продолжал Линь, понизив голос до шепота. – На Западе так и не узнали то, что власти запретили оказывать медицинскую помощь раненым. Бригады «Скорой помощи» не пропускали на Тяньаньмэнь. Мы так и не узнаем, сколько еще человек погибло из-за этого безжалостного решения.

– Похоже, все это вас глубоко задело.

– События на площади Тяньаньмэнь переменили меня. Бесповоротно.

Малоун готов был в это поверить. Боль в глазах Линя была неподдельной. Быть может, этот китайский лидер будет другим?

– В чьих руках мой мальчик? – спросил Соколов.

– Его захватили очень плохие люди, – сказал Линь. – Евнухи. Я полагал, их больше нет. И если бы мне сказали это всего каких-нибудь четыре дня назад, я бы ответил, что такое невозможно. Но теперь я вижу, как глубоко ошибался.

– Нам что-нибудь известно об этом Храме поддержания гармонии? – спросила Кассиопея.

– Мне доложили, что он закрыт для посещений, – ответил Линь. – Но в этом нет ничего необычного. У нас тысячи закрытых объектов. Обстановка в этом регионе очень напряженная. Формально территория принадлежит нам, однако Индия и Пакистан предъявляют на нее свои права. К счастью, в основном вооруженные столкновения происходят к югу от этих гор, и нам пока что не приходится тратить значительные средства на их защиту.

Двигатели сбросили мощность, и самолет начал снижаться. За иллюминаторами царил кромешный мрак.

– А что насчет председателя Госсовета? – спросил Малоун.

Линь сидел, уставившись перед собой, погруженный в размышления.

Самолет продолжал терять высоту.

– Несколько часов назад он прилетел в Кашгар.

От Малоуна не укрылось прозвучавшее в его голосе недоверие.

– В чем дело?

– Я ненавижу, когда мне лгут, – сказал Линь. – И Пау Вень, и председатель Госсовета солгали мне. Боюсь, оба используют меня в собственных интересах.

– Тут нет ничего страшного, – успокоил его Малоун. – Главное, что вы знаете об этом.

– И все же мне это не нравится.

– Надеюсь, вы понимаете, что Тану, скорее всего, известно, куда мы направляемся, – сказал Малоун. – В его распоряжении весь арсенал средств. – Он указал на Соколова. – Тан постарается захватить ученого.

Русский съежился, услышав эти слова.

– Аэродромов в этих местах по пальцам пересчитать, – продолжал Коттон. – Тан наверняка это проверил.

– Что вы задумали? – спросил Линь.

– Совершить небольшой обманный маневр.

Малоун не отрывал взгляда от проплывающего внизу Каргалыка. Городок раскинулся на юго-восточной окраине пустыни Такла-Макан; к югу от него начинались горы. Линь Йон объяснил, что в этом благословенном месте, расположенном на перекрестке дорог и судоходных рек, проживает около двадцати тысяч человек. Много столетий назад именно здесь начинали свой путь караваны, направляющиеся в Индию. Сегодня о былом величии напоминал лишь оживленный базар, а в 70-х годах в Каргалыке был построен небольшой аэропорт, способный принимать легкие самолеты.

– Похоже, аэродром находится в нескольких милях от города, – заметил Малоун.

Огней в Каргалыке почти не было; казалось, в маленьком городе введен комендантский час. Освещенное шоссе, извивавшееся по равнине, вело к невысокой башне центра управления полетами, двум ангарам и залитой ярким светом взлетно-посадочной полосе. Малоун с тревогой подумал о том, что могло ждать их на земле. Прелюдию к этому выхватил в ночной темноте свет прожекторов заходящего на посадку самолета.

Две машины.

В такой поздний час?

– Похоже, нас приготовились встретить по высшему разряду, – пробормотал Малоун.

Кассиопея не отрывалась от соседнего иллюминатора.

– Я видела, как они ехали в аэропорт. Мчались на полной скорости.

– Министр Тан предсказуем, – заметил Линь.

Соколов хранил молчание, однако тревога у него на лице была достаточно красноречивой.

– Успокойтесь, – обратился к нему Малоун. – Все знают, что им делать.