Боль, внезапно разлившаяся по черепной коробке, словно электризовала Малоуна. Вскинув правую руку вверх, он стиснул Виктору горло стальным захватом и перекатился, меняя ситуацию на противоположную.

Виктор оказался на рассыпанных углях, захрустевших у него под спиной.

Они снова покатились, теперь уже прочь от огня. Но у Малоуна возникла проблема. Его левое плечо нестерпимо ныло, и боль отнимала силу у здоровой правой руки.

А Виктор принялся колотить его кулаками.

Кассиопея увидела, как Коттон схватился за свое левое плечо. В это мгновение Виктор выбросил кулак вверх и попал ему в подбородок, опрокидывая назад. Воспользовавшись благоприятным моментом, он бросился к пистолету, упавшему на пол в самом начале схватки.

Кассиопея поняла, что пришло время действовать.

Она достала из кармана нож и бросила его через ограждение, целясь в рассыпанные угли рядом с Коттоном.

Малоун услышал, как что-то упало на пол.

Мельком взглянув вправо от себя, он увидел нож в то самое мгновение, когда Виктор нашел пистолет.

Вероятно, у него было выбито плечо. Каждое движение отзывалось в мозгу электрическими разрядами боли. Коттон схватил правой рукой левую, стараясь вставить сустав на место, и потянулся к ножу. Лезвие оказалось теплым. Он зажал его между пальцами, готовый метнуть нож.

Глаза Виктора превратились в два куска кремня.

Оба обливались потом.

Виктор прицелился.

Карл Тан крикнул по-китайски:

– Пора!

Оба брата, прятавшиеся в тени, выбежали вперед, целясь из арбалетов в Линя.

– Ваша демонстрация мужества закончена! – воскликнул Тан. Увидев в глазах Пау удовлетворение, он добавил: – Я все предусмотрел.

– Похоже, тебя нисколько не беспокоит судьба вашего гегемона, – сказал Линь.

– Напротив, я ценю его очень высоко. Настолько высоко, что если ты его убьешь, мы убьем тебя.

– Вы ему верите? – обратился Линь к Пау. – Или он расправится с нами обоими?

– Уберите меч, – негромко произнес Пау.

Линь понимал, что выбора у него не осталось. Или он убьет Пау, после чего сразу же умрет сам, или же он опустит оружие, и тогда останется ждать, что будет дальше.

Смерти заслуживал не Пау, а Тан.

Линь бросил меч на пол.

Кассиопея направила арбалет вниз, готовая сделать выстрел. Она не могла точно сказать, что происходит в зале; видно было лишь, что Коттон ранен, Виктор вне себя от ярости, у Линя серьезные неприятности, а она сама может что-либо предпринять.

– Остановись! – крикнула Кассиопея.

Малоун услышал голос Кассиопеи.

Обернувшись на источник крика, он увидел арбалет, торчащий из тени галереи второго яруса, рядом с колонной, нацеленный на Виктора.

– Брось оружие! – продолжала Кассиопея. – Немедленно!

Коттон не отрывал взгляда от Виктора. Тот не двигался, сжимая пистолет обеими руками, направив его Малоуну в грудь.

– Если ты выстрелишь в меня, она тебя пристрелит, – спокойно сказал тот Виктору.

Он сомневался, что успеет бросить нож до того, как прогремит выстрел.

– Это мой нож, – тихо произнес Виктор. – Я отдал его Кассиопее.

– А она отдала его мне.

Что говорило о многом.

Виктор зажмурился, затем снова открыл глаза. Малоун увидел в них искру озарения. Взгляд Виктора говорил совсем не о том, о чем можно было бы подумать, увидев то, куда направлен его пистолет. И тут до Коттона дошло. Он вспомнил слова Стефани.

«На самом деле мы хотим устранить Тана».

– Позаботься о ней, Малоун, – тихо произнес Виктор.

После чего быстро развернулся и навел пистолет на новую цель.

Прямо на Карла Тана.

Противостояние Виктора с Малоуном начинало надоедать Карлу Тану.

Чего ждет этот дерзкий иностранец?

Выхватив у ближайшего к нему брата арбалет, Тан крикнул:

– Покончи с ним, или я тебя пристрелю!

Виктор развернулся. Когда Тан увидел направленное на него дуло пистолета, у него всплыли все страхи, которые он питал в отношении этого иностранца.