– Помни, Исилиэль, делай всегда выбор сама. Я один раз позволила его сделать за себя, и лишь твоё рождение заставляет меня об этом не жалеть, но сейчас я делаю свой выбор сама. Помни всегда, кто ты!

Я ещё чувствовала её горячие губы у себя на щеке, а она уже, спрыгнув с крыши, метала стрелы в орков. Стрелы закончились, и Лауриндиэ из Дома Синих елей бросилась на врага с мечом, но орки не дали ей приблизиться, а в один удар подняли её на копья.

– Мама! Мамочка!

Душа разрывалась от горя и печали. Я осталась одна и должна была сделать свой выбор сама. Ненависть захлестнула меня, и время замедлилось. Немного стала что-то понимать, когда в колчане закончились стрелы и время толчком снова ускорило свой бег. Тут же по ушам ударил дикой яростью рёв орков, и я увидела, как к зданию бросились первые враги, понявшие, откуда их расстреливают. Шансов выжить не было никаких, и решение погибнуть в бою, как это недавно сделала мама, пришло само собой. Прыжок – и снова это ощущение замедления времени. Удивляться такому повторному проявлению несвойственного мне боевого состояния даже и не подумала, а сразу же бросилась на двух первых орков. Они для меня двигались как-то уж очень медленно и неуклюже, а поэтому умерли за пару биений сердца. Дальше всё слилось в безумное мелькание клинков и омерзительных зелёных рож. Внезапно скорее почувствовала, чем увидела, что вокруг меня образовалась некая пустота и убивать больше некого. Появилось гадкое чувство страха, а зрение наконец смогло дать картину происходящего. Но только я смогла понять, что же вижу, как в меня полетело сразу несколько заклинаний. Увернуться или прикрыться шансов не было совершенно, и я приняла единственно верное решение, но броситься грудью на меч мне помешало прилетевшее со спины плетение, и я перестала чувствовать своё тело, а после наступила темнота.

Очнулась ночью и сразу поняла, что дела мои плохи. Я была обнажена и связана, а шею сжимал ошейник. Лишь бы только не полного подчинения. Повернула голову и в отблеске горевшего неподалёку костра увидела знакомое лицо.

– Ниэллон?

– Да, Исилиэль. Как ты?

– Плохо. Где мы?

– Три дня от Горной долины в сторону Диких земель.

– Что? Как? – Моему удивлению не было предела.

– Как-как, а вот так. Когда орки захватили посёлок, то их хан решил самых строптивых подарить шаману орды. Вот мы и здесь.

– Ты строптивый? – Я бы рассмеялась, если бы не было так горько и плохо на душе.

– Да. Я, ты и Гэлторн.

– Ну, Гэлторн понятно, а ты чем отличился?

– Так получилось, что я убил двух их командиров из лука, когда прикрывал Гэлторна. Мы ведь были на посту у била, и оружие, в отличие от других, у нас было.

– А эльфы что, в подарок не сгодились или плохо дрались?

– Нет, почему? Дрались они отлично, но их мало осталось, и увёл выживших другой отряд, из наших предателей, а остальных затолкали в рабские загоны. Рабов же пустили на мясо, как и убитых эльфов и наших.

– Что, очнулась, ушастая? – прервал наш разговор рык склонившегося надо мной громадного орка.

Почему «ушастая», у самого уши ненамного короче моих. Еле сдержалась, чтобы не выпалить всё это вслух. Но орк всё же, видно, уловил ход моих мыслей, перехватив взгляд на его уши, и осклабился. Удар в грудь, дикая боль и снова темнота.

Двигались мы очень быстро, и к вечеру я, да и мои товарищи были еле живыми. Сил хватало попить воды и съесть лепёшку. Орки кормили нас, лишь бы мы перенесли дорогу на пределе своих сил. Мысли о побеге уступили мыслям о еде и отдыхе. На седьмой день вышли на древнюю дорогу, и у полуразрушенного моста орки разбили лагерь. Нам же велели поставить себе шалаш.

– Они ждут отряд из Белой Рощи, – шепнул мне на ухо Ниэллон. – Я слышал, как они об этом говорили.

А ночью… Эта ночь стала моим кошмаром.

Проснулась я оттого, что кто-то схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги. Открыла было рот, чтобы закричать, но туда сразу же воткнулся кляп, и я смогла лишь заскулить.

Огромный орк довольно скалил свои клыки и одной рукой грубо стал мять мою грудь, а вторую запустил мне между ног. Я было дёрнулась, но сразу же последовала сильная пощечина, и я поплыла. Потом резкий рывок – и я на коленях, лицом в траву. Поняла, что сейчас случится страшное, и попыталась опять вырваться, но сильные руки держали крепко. Только не так! Только не орк! Уж лучше человек, но не орк!

Было больно! Очень больно. Орк вошёл в меня грубо и до упора. Если бы не кляп, орала бы, как на жертвенном алтаре, а так лишь скулила, потом рычала от бессильной злобы, а после мне стало всё равно. Я как бы вышла из своего тела и оставила бездушную оболочку на поругание зелёной твари. Не знаю, сколько это продолжалось, но я вернулась рывком в своё тело, когда насильник отшвырнул меня в сторону и подошёл к Ниэллону. Тот был тоже связан и рот заткнут кляпом, а в глазах – ужас. Но мне стало не до Ниэллона, я почувствовала своё тело. Боль, обида и стыд были такими ужасными, что хотелось умереть. Но мама выжила, и я выживу и отомщу. Я – сильная! Сильная-а-а-а-а!!!

А после пришли другие орки. Нашего насильника связали и усадили у своего шатра, а после нас стали снова насиловать. Тут выяснилось, что Ниэллон мёртв, и главный орк отдал приказ:

– Этого на мясо, а этими можно пользоваться. А с того урода глаз не сводить. Ему перед ханом нас оправдывать придётся.

Меня насиловал лишь их командир, другие накинулись на Гэлторна. Когда орк излился в меня третий раз, то предложил другим, но они отказались.

– Надоели уже эти ушастые шлюхи! – отмахнулся орк с гребнем на голове.

– Ну да, лучше человечки. Они более страстные. Да и их мальчонки ничего! – заржал второй.

Гэлторна насиловали очень долго. Один из орков даже применил амулет исцеления, чтобы тот не умер. Мне было очень жаль и больно за гордого Гэлторна, но он оказался слаб и к обеду сломался. Стал послушно выполнять все прихоти орков, и я поняла, что на его месте была бы сильнее. Я выживу и отомщу!

Дрог очередной раз увлечённо насиловал Гэлторна, когда появился ещё один отряд орков и три пленные эльфийки. Орки весело стали что-то обсуждать, но мне было не до них. Всё тело очень болело и ныло. Душевную боль я загнала глубоко в самый отдалённый уголок души. Я готовилась к побегу. Нас после изнасилования больше не связывали, а просто дали чёткие приказы, и наши ошейники за этим следили, но у меня уже был план, как обойти эти приказы, и я копила силы.