– Эй, Дрог, тащи сюда этот кусок мяса! Будем угощать наших друзей!

Эта фраза вывела меня из ступора, и я стала заворожённо смотреть, как огромный Дрог тащит бедного Гэлторна к костру. Гэлторна убили быстро и тут же подвесили для разделки. Мне стало плохо, и я отвернулась. Было очень противно и мерзко. И тут почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд. Как я не заметила, что к шалашу подвели пленниц? Они внимательно рассматривали меня, и мне пришлось встать на колени в позе покорности. Высокородные пленницы презрительно фыркнули и отвернулись, а я снова ушла в себя. Побег я наметила на переход через мост, и нужно было обдумать детали, как и когда прыгать с него в реку и что делать после. Но мне снова не дали всё продумать.

Над лагерем зазвучал голос командира отряда:

– Живым берите это чучело!

Это он о ком?

Перевела взгляд и увидела: действительно – чучело. Но после сразу поняла, что это такая маскировка, только она сейчас давала сбой. Видно, виной были каменные плиты. Тем временем Дрог с ещё одним орком уже почти приблизились к человеку. Да, это был человек. И какой! Таких огромных я видела лишь один раз в загоне для охоты, но те были страшные уроды, а этот был ничего. О, Древо, о чём я думаю! Меня только что жестоко изнасиловали, я потеряла маму, потеряла свободу, а думаю о том, какой из себя этот человек! Наверное, я действительно ушастая шлюха, или что-то другое?

Человек снял с себя какой-то странный мешок и встал на одно колено, склонив голову. Трус!

– Дрог, тащи этого труса сюда! Сейчас позабавимся!

С этим выражением командира орков я была совершенно согласна. Но тут произошло то, чего от человека никто не ожидал. Он резко выпрямился и… Откуда у него появились парные клинки, наверное, не понял никто. Синхронные взмахи ими – и он уже за спинами орков. Ещё удары, и я чуть не вывернула свой пустой желудок. Тела орков оседают на колени, и задняя часть тел вместе с головой, откидываясь назад, открывают разрубленную грудную клетку с ещё бьющимся сердцем, а затем с противным хлюпаньем все внутренности выпадают на землю. Орки застыли в оцепенении, а высокородные эльфийки судорожно задышали, пытаясь подавить приступ рвоты. А человек уже оказался облачён в странный чёрный доспех и с невероятной скоростью врезался в растерянных и подавленных орков. Как он двигался! Я не могла отвести от него взгляд и теперь уже успела засечь, когда он сменил в движении свой доспех на другой. Это, похоже, был какой-то амулет или артефакт. Но я о таком никогда не слышала.

Тут моё внимание привлекло движение у шатра. Мой ночной насильник освободился от пут и теперь собирался бросить копьё в спину человека.

Всегда делай свой выбор сама! И я его сделала. Собрав все свои силы, я сделала отчаянный рывок и бросилась на орка. Видно, зря я крикнула человеку:

– Берегись!

Встречный удар орка был ужасным. Хрустнули рёбра, и я откатилась назад к шалашу. Ошейник ещё в прыжке начал меня убивать, а теперь я в полной мере стала это ощущать, но изо всех сил пыталась сопротивляться чёрным щупальцам смерти, начавшим проникать, казалось бы, даже в душу. Снять ошейник уже некому, но я так просто не дам ему себя убить, и пусть это будет намного мучительнее, страшнее и дольше, чем не оказывая сопротивления. Нужно оставаться сильной до самого конца!

Хотела было закрыть глаза, боль с каждым биением сердца становилась всё сильнее и сильнее, а так будет легче её переносить, но тут надо мной склонилось озабоченное лицо человека, и, к удивлению, довольно привлекательное. Наверное, я всё же ненормальная извращенка, раз, испытывая такую боль, думаю о его внешности.

– Привет. Ты как?

Глупый вопрос, но в эти простые слова он вложил такие настоящие эмоции переживания за меня, что я даже растерялась.

– Плохо. Умираю, – прохрипела с некоторой задержкой и, вымученно улыбаясь, показала на ошейник.

Человек склонился, внимательно посмотрел на моего убийцу, а после его глаза быстро пробежали по всему моему обнажённому и осквернённому телу. И хотя в его взгляде не было ничего такого, лишь деловое изучение действия на организм ошейника, но мне почему-то стало ужасно стыдно и даже уже почти невыносимая боль ушла на задний план. Отчего-то захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы он не видел моего позора.

Что это со мной? Почему меня стало беспокоить мнение какого-то там человека? В голове забилась паническая мысль. И почему я не дала ошейнику сразу себя убить? Вот сейчас и не видела бы, как озабоченное лицо человека на какое-то мгновение буквально почернело от ярости и гнева, когда он понял, что мной пользовались, как последней шлюхой. Да что такое со мной?! Откуда такие мысли?! Неожиданно встретилась с ним взглядом. Стало так страшно увидеть в его глазах презрение или, что ещё хуже, жалость, но они улыбались!

– Не люблю быть в должниках, а потому – держи, – произнёс он, улыбаясь уже не только глазами, и, с лёгкостью сдёрнув с шеи ошейник, вложил его мне в ладонь.

Медленно нарастающая боль вдруг исчезла, а я тупо, неверящим взглядом смотрела на ошейник в своей руке.

– Как? – только и смогла выдавить из себя и перевела взгляд на своего спасителя.

Человек продолжал улыбаться, и так заразительно выглядела его улыбка, что я не выдержала и сквозь боль в разбитых губах заулыбалась в ответ. А после меня накрыла истерика. Я смеялась и смеялась, а из глаз непрерывно текли слёзы. Человек решительно притянул меня к себе и стал гладить по голове.

– Ничего, ничего. Всё уже хорошо, а всё остальное не важно…

От его крепких объятий болели сломанные рёбра, но сейчас ничто на свете не заставит меня оторваться от него. А произносимые им слова несли в себе столько тепла и успокоения, что слушала бы его голос вечно, и совершенно не важно, что он там будет говорить, лишь бы не молчал! Наверное, я действительно сошла с ума! Это же человек! Низшая раса! Может, это бред моего на самом деле умирающего сознания? А важно это сейчас, после всего произошедшего? Конечно же нет! Как же мне хорошо!