Ряды смешались, людей охватила паника. Этого и следовало ожидать. У раба есть только жизнь, и он отчаянно боится ее потерять.

– Назад! Я сказал – назад! Все назад!

Они знали это и без него. Разворачиваясь, выкрикивая бранные слова, люди неслись к выходу из ущелья, подминая под себя других. Кто-то уже оседал вниз, так и не поняв, что же произошло; кто-то хрипел, затоптанный сапогами. Кто-то с ужасом смотрел на стрелу, вонзившуюся в предплечье. Многих сбросило с коней, и они волоклись вслед за животными, запутавшись в поводьях.

Проклятье!

Витиг выглянул из-за края шита и посмотрел на Юго-Западную. На балконах башни стояли люди, которых до сих пор не было видно; они безо всякой суеты, согласно давно оговоренному и выверенному порядку, посылали стрелы и камни вниз. Выбраться отсюда? попробовать можно. Но больше шансов остаться вольным человеком, заявив во всеуслышание о том, что не веришь в Берегущего.

– Внимание! – рявкнул он, понимая, что, скорее всего, большинство из его людей и людей Енга Цулана сейчас не слышат ничего, кроме собственного крика отчаяния. – Внимание!

Услышали – неожиданно много людей обернулись и даже приостановились на миг.

– За мной, сюда! – Он махнул в сторону северного выхода из ущелья. – Вперед!

И дал шпор коню, так что тот встал свечой и отчаянно заржал. Ну, беги, родимый, беги!

В северных башнях не должны быть готовы к такому повороту. Вернее, должны, конечно, но сейчас вряд ли ждут подобного. Давайте!…

В Северных на самом деле не были готовы. Кто-то там, наверху, недовольно вскрикнул, когда догадался, что происходит. Но – поздно. Те, кто успел, кто сообразил раньше других, уже были у выхода из ущелья. Самых последних, правда, достало несколько стрел, но даже эти, раненные, смогли выбежать из зоны обстрела; только один остался лежать безвольным свертком.

Так, Витиг, а что дальше?

Орз отвел свой маленький отрядец (семнадцать человек, из них – пятеро раненых) подальше от башен и разрешил остановиться. Двое, у которых в этой свалке чудом уцелели кони, спешились, остальные просто рухнули на землю. Семеро из семнадцати – рабы (трое – раненых), остальные – солдаты. А чего ты ожидал, Витиг, а?

– Что теперь? – испуганно спросил один из воинов, длинноволосый светлый мальчишка, годков этак двадцати – двадцати трех. Он оглянулся на ущелье и вздрогнул: там кричала раненая лошадь, которая все никак не могла умереть.

Ну и вопросы у тебя, парень. В самую точку.

– Ждать до ночи, – велел Орз. – Ночью будем пробираться к своим.

Он догадывался, что, скорее всего, эта попытка обречена на неудачу. Северяне в башнях не станут зевать, уж будьте покойны.

Громко кричала невидимая отсюда лошадь, потом звук оборвался.

Тишина, дав отпор, успокоенно улеглась и снова задремала.

/смещение – солнечный блеск в капельке крови на клинке/

Обхаду с Джулахом все было видно очень хорошо. Тысячник смотрел сверху на мечущихся людей в ущелье, на спокойных стрелков на балконах Юго-Восточной – он смотрел. Потом отошел к пепелищу вчерашнего костра и опустился на бревно, поверх которого был расстелен плащ.

– Хумины почти уничтожены, – сообщил Джулах.

– Ты ждал чего-то другого? – удивился Обхад. – Исход этой бойни был предрешен задолго до того, как она началась.

– Мне казалось, вы любите войну, – заметил жрец Ув-Дайфэйса, отходя от края Коронованного. – Странно.

– Ничего странного. Я люблю риск, а войне он так же присущ, как и многим другим проявлениям нашей жизни… и смерти. Но у войны есть много других… моментов, которые я ненавижу. Впрочем… оставим это, хорошо?

Джулах не ответил, он снова смотрел на происходящее внизу. Судя по звукам, там уже все закончилось, и только одинокий крик поднимался струйкой жертвенного дыма к самым облакам – и выше, в небо, сегодня очень яркое, почти прозрачное.

– Некоторым удалось спастись, – проговорил жрец. – Часть хуминов вернулась обратно в лагерь, а часть – перешла ущелье. Отсюда, правда, их не видно.

Может, это все подстроено специально? И перешедшие попробуют найти другой проход? Вряд ли… Но стоит поговорить с ятру.

– Сколько их?

Видимо, жрец думал о том же.

– Около двадцати. Некоторые ранены. В северных башнях, конечно, не ожидали подобной прыти, но в конце концов поняли, что к чему, и постарались исправиться.

Что же, вполне может быть…

– Думаю, нам стоит прогуляться вниз, – заметил Обхад. – Нужно поговорить с горцами.

Джулах безмолвно пожал плечами и продолжал смотреть.

– Что там? – спросил тысячник, уязвленный этим молчанием.

– Хумины зашевелились в лагере. Похоже, они готовятся к осаде. Будут рубить деревья – и так далее. И… мне кажется, у них с собой есть пара небольших осадных машин.

– Странно было бы ожидать от них памятника Ув-Дайгрэйсу в полный рост, – хмыкнул Обхад.

Джулах дернулся.