– В шкафу есть бутылка без этикетки. Налей на четыре пальца.

Вольф нашел темно-бурую бутыль, налил прозрачной, бесцветной жидкости и поставил бокал на стойку. Какара согрел его в ладонях, жадно отпил.

– Можно мне полюбопытствовать, что это, сэр?

– На моей родной планете очень высокие налоги на спиртное, вот мы и гоним сами. Я всегда держу немного под рукой.

– Хороший напиток, сэр?

– Отвратный! Сивуха. Я пью его в напоминание о… о некоторых вещах.

Какара выпил, со звоном поставил бокал на стойку.

– Значит, ты не считаешь, что у каждого есть своя цена, а у его убеждений – тем более?

– Я так не говорил. Поскольку вы платите мне деньги, с моей стороны это было бы крайней глупостью.

– Но ты не думаешь, что убеждения продаются и покупаются?

– Иногда – так, – сказал Вольф. – Иногда – нет. Иногда они ничего не стоят. Люди прекрасно убеждают себя в чем угодно, порой их не надо даже уговаривать.

– Пфу! Философия.

Вольф покачал головой:

– Отнюдь, сэр. Я просто говорю о том, что видел.

– Философствующий бармен, – сказал Какара. Губы его скривились в едва заметной улыбке.

Он допил бокал, выпрямился.

– Может, стоит держать тебя поближе. Выяснить, что ты там себе думаешь. Заодно тебе представится случай увидеть, умею ли я сочинять музыку, под которую все пляшут – да еще за милую душу.

– Как вам будет угодно, сэр.

Какара оценивающе взглянул на Вольфа, слез с высокой табуретки и пошел прочь.

Вольф проводил его взглядом до самых дверей, потом вернулся к прерванному занятию.

Лицо у него было задумчивым.

Джошуа загорал на полотенце, которое расстелил на лужайке в центре парка. Рядом лежали пуловер, шорты и сандалии, второе полотенце изображало набедренную повязку. Глаза у Вольфа были закрыты.

Он не спал. Он плыл под невидимым куполом планетоида, вместе с искусственными облаками и солнцем.

Пальцы его были расправлены на животе, указательный касался большого.

«Плыву… Вижу… свод вокруг меня… все стихии – одна… Чувствую мир вокруг… Я ищу и не достигаю… пути, места, откуда мог бы позвать, откуда мы с женщиной могли бы бежать… из купола… пустота… я ничего не принес с собой… я ничего не возьму…»

Он почувствовал, что кто-то глядит на него, медленно сел, зевнул.

Рита Какара сошла с тропинки и теперь двигалась к нему. Она была в желтом халатике, ее босые ноги оставляли на упругом торфе маленькие следы.

– Добрый вечер, мистер «Тейлор». Кавычки возле фамилии были едва ощутимы.

– Миссис Какара.

– Думаю, вас уже известили.

– Нет, мэм. Я ничего не знаю. Я работаю в ночную смену и сегодня еще не был на своем месте.

– Теперь это не ваше место. Мой муж произвел некоторые перестановки.

– Вот как?

– Он назначил вас на «Лавр». Барменом и главным интендантом. В контракт будут внесены соответствующие поправки.

Вольф в задумчивости потер подбородок..

– Спасибо, – сказал он. – Ведь это повышение?

– Да. Хотя теперь вы будете ближе к огню.

– Простите?

– Муж тяжело переносит путешествия. Иногда он становится… раздражительным. И даже очень. – Рита огляделась. – Можно говорить?

Вольф уже ответил было «да», но Лумина в кармане плавок потеплела. Он слегка покачал головой. Женщина не заметила и хотела продолжать. Вольф чуть приподнял ладонь.

– Извините, – произнесла Рита. – Я хотела сказать, что Джалон принимает все слишком близко к сердцу. Есть люди, которым смешно, что такой богатый человек неуютно чувствует себя в космосе. Им кажется, что он боится. Но это не так.

Рита говорила немного торопливо, и все равно Вольф мысленно ее похвалил. Молодец, быстро сообразила, на что свести разговор.

– Я считаю, он просто любит комфорт, любит свою планету и порою сам этого не сознает. Я хотела предупредить, чтобы вы не обижались, если он сорвется. Не принимайте на свой счет.

– Миссис Какара, спасибо, что потрудились мне об этом сказать. До сих пор работа у вашего мужа доставляла мне такое удовольствие, что, уверен, меня не смутят подобные пустяки.

– Думаю, вы поняли.

Рита улыбнулась и пошла назад к дорожке.

Вольф снова лег, потом, через секунду, перекатился на живот и остался лежать без движения. Через какое-то время спина его начала мерно вздыматься.

«Я смотрю… у меня тысячи глаз… Я вижу… ощущаю…»

Он почувствовал направление, но не шевельнулся.