Говоря о неприятностях, он имел в виду Эдну, но ни он, ни Луиза не желали обсуждать эту проблему. Они сделали все, что было в их силах, дальше дело было за врачами. Она получала самое лучшее лечение, больше они ничем помочь не могли. А после последнего приступа Роджера вообще не следовало лишний раз волновать разговорами на неприятные темы. Сначала Луизу мучило чувство вины – в конце концов Эдна была ее дочерью, и трудно было делать вид, что судьба единственного ребенка тебя не волнует – но она напоминала себе о том, что в первую очередь у нее долг перед мужем.

…Звуки были негромки, но настойчивы и, похоже, раздавались с тыльной стороны дома. Луиза сначала подумала, что это оконные жалюзи стучали о раму на кухне.

Нахмурившись, Луиза отложила книгу и пошла в коридор.

Еще не дойдя до кухни, она увидела, что все жалюзи опущены на надежно закрытые окна. Кто-то колотил в дверь черного хода.

Луиза колебалась. Дверь была закрыта на замок и засов. Может быть, если она просто тихонько поднимет трубку и позвонит в полицию…

Стук стал еще неистовей, но за шумом Луиза расслышала голос.

– Впустите меня! Впустите меня… Луиза торопливо пересекла комнату и стала возиться с засовом и ключом. Она открыла дверь, и Эдна упала ей на руки.

– Мама, – она задыхалась и захлебывалась рыданиями, ее волосы были всклокочены и спутаны, лицо чумазое и заплаканное.

– Что случилось?

Эдна подняла глаза и затрясла головой. Потом она стремительно повернулась и захлопнула дверь кухни. Пока Луиза смотрела, она снова закрыла дверь на замок и засов, потом подошла к настенному выключателю и погасила наружное освещение дворика и бассейна.

Только сейчас Луиза обратила внимание на то, во что Эдна была одета – это был какой-то грязный балахон, надетый на голое тело.

На ногах без чулок – сандалии, из-под ремешков выступает натертая, вздувшаяся кожа. Лоб обгорел на солнце до волдырей.

Эдна затрясла головой:

– Скорее увезите меня отсюда, пока он не пришел… Луиза сделала предупреждающий жест рукой:

– Погоди. Твой отец в кабинете. Он очень серьезно болел. Мы не должны волновать его.

– Я не волнуюсь.

Луиза повернулась. Роджер стоял на пороге кухни и смотрел на них. Он казался абсолютно спокойным.

– Папа? – Эдна была крайне взволнована. Она снова разрыдалась и пошла к Роджеру с протянутыми руками. Роджер отступил назад.

– Прекрати это! – сказал он. – Ты взрослая женщина, Эдна. Тебе сорок два года. Я думаю, ты должна объяснить нам с матерью, что происходит…

Со стороны он мог показаться холодным и жестоким, но Луиза знала, что он делает и почему, «Вы должны прекратить обращаться с ней, как с ребенком – говорил доктор Гризволд. – Только так можно предотвратить ее уход в мир фантазий».

– Может быть, ты все-таки расскажешь, что случилось? – еще раз спросил Роджер. Эдна покачала головой:

– Он может услышать…

Луиза начала что-то говорить, но осеклась, увидев взгляд Роджера.

– Мы пойдем в кабинет, – сказал он. Повернувшись, он первым пошел по коридору.

Луиза заметила, что Эдна сильно хромала, но, кажется, держала себя в руках; неприятный лицевой тик, которым она страдала несколько месяцев до отъезда в клинику, сейчас пропал. И в кабинете, когда она упала в большое кресло, Эдна напомнила ребенка в своей слишком большой для нее рубашке – напуганного ребенка с сединой в волосах.

– Принести тебе что-нибудь, дорогая? – спросила Луиза. – Стакан молока…

– Нет, мама.

Луиза посмотрела на ноги дочери.

– По крайней мере, дай я помогу тебе снять эти сандалии.

Она попыталась наклониться, но Роджер преградил ей дорогу. Он улыбнулся Эдне:

– Все по порядку, – сказал он. – Прежде, чем мы перейдем к другим темам, я хотел сказать, что мы с мамой рады снова видеть тебя дома.

– В самом деле?

– Разумеется. Я уверен, что ты понимаешь – нас беспокоит только твое благо. Ты ведь знаешь, не так ли?

– Да.

– Хорошо, – Роджер одобрительно кивнул. – В таком случае ты должна сознавать, что мы поместили тебя в клинику только потому, что доктор считал, что это единственный способ помочь тебе. И тебе действительно помогли, не так ли?

– Да, папа.

Улыбка не сходила с лица Роджера.

– Тогда почему ты убежала? – спросил он.

– Я не убегала. Меня забрали…

– Кто тебя забрал?

– Остальные. Мне пришлось идти с ними, я не могла оставаться там после того, что случилось! Мы уехали в машине доктора Гризволда вчера вечером…