Решительный план состоял в том, чтобы взорвать дома вдоль границы распространения пожара, чтобы, достигнув их, пламя не нашло себе пищи, и, как только оно несколько ослабнет, бороться с ним обычным способом.

С трепетом мы ожидали исхода битвы с огнем. Весь день слышались взрывы. Когда наши мужчины вернулись домой, их костюмы и даже лица были покрыты густым слоем сажи. Но вернулись они с победой. Они остановили большой лондонский пожар, и теперь его завершение было всего лишь вопросом времени.

Кошмар кончился, но разрушения были огромны. Четыреста улиц с тринадцатью тысячами домов были полностью уничтожены. Дымящиеся развалины занимали площадь в четыреста тридцать шесть акров. Бедствие длилось четыре дня, и за это время погибло восемьдесят восемь церквей, включая собор Святого Павла. Городские ворота, здания ратуши, биржи и таможни тоже исчезли, и ценность уничтоженного имущества составляла семь миллионов фунтов. Радоваться можно было только одному: несмотря на огромные разрушения, погибло лишь шесть человек.

За столом непрерывно обсуждались дела, связанные с пожаром. Карлтон сказал:

— Король приятно удивил свой народ… хотя я лично ничего иного от него и не ожидал. Люди склонны думать, что если у него веселый нрав, если он любит развлечения, удовольствия и питает слабость к прекрасным дамам, то он не способен принимать серьезные решения. Теперь все поняли, что ошибались. Никто не смог бы сделать больше, чем он.

— Нас всех вдохновляло, — согласился Джоффри, — присутствие короля с засученными рукавами, с лицом, перепачканным сажей, отдающего приказы, куда именно закладывать пороховые заряды.

— И при этом он был весел, — заметил мой свекор.

— Человек, встречающий страшную опасность веселой улыбкой, способен вдохнуть мужество во всех остальных, — заявил дядя Тоби и поднял кубок за здоровье Его Величества.

Мы все осушили свои кубки, и кто-то затянул балладу, которую в эти дни пела вся страна:

И все мы возблагодарили Бога, потому что, несмотря на чуму и пожар, которыми Он поразил нас, никто не хотел возвращения к временам правления пуритан, и все мы как один стояли горой за короля, несмотря на его репутацию распутника.

На улицах царила радость. Пожар закончился, и, так как многие потеряли свои дома, было объявлено о планах восстановления Лондона — совсем другого города, с широкими улицами, где даже на первых этажах домов будут доступны воздух и солнце, где будет проведена канализация и не станет крыс и мерзкой вони.

Карлтон сказал:

— Этот пожар может оказаться в некотором роде благом. Кристофер Рен собирается построить новый собор на месте прежнего собора Святого Павла. У него существуют проекты и других зданий. Королю они очень понравились, некоторые из них он мне демонстрировал сегодня.

И, несмотря на огромные проблемы, созданные вначале чумой, а затем пожаром, настроение у всех было оптимистичным. Но потом стали появляться сомнения и подозрения.

Кто-то организовал этот пожар. Кто? Вот вопрос, который задавали все.

Козла отпущения искали недолго.

Появились слухи о том, что это были паписты. Ну, конечно же, паписты. Разве не было разрушено восемьдесят восемь церквей, включая наш знаменитый собор? Они хотели уничтожить протестантов точно так же, как сделали это в Варфоломеевскую ночь во Франции почти сто лет назад. Здесь просто использовался другой метод, вот и все.

На улицы вышел народ, требуя ареста и казни папистов.

— Король не позволит сделать этого, — говорили в нашем доме, — он полон терпимости.

— А некоторые утверждают, — сказал дядя Тоби, — что он флиртует с католической верой.

— Сказать, что он флиртует с дамами, было бы ближе к истине, — засмеялся Карлтон, — и на вашем месте, дядя Тоби, я воздержался бы от таких комментариев. Они могут быть не правильно истолкованы.

Король распорядился о том, чтобы Тайный Совет и палата общин предприняли расследование, и мы с облегчением узнали, что обвинения признаны бездоказательными.