— Оставайтесь при машине на тот случай, если срочно понадобится куда-то выехать. Но не включайте обогреватель. Собственно, стойте-ка лучше у двери до получения дальнейших распоряжений.

— Смею заметить, сэр, сегодня слегка морозит.

— Если вы умрете, то болтающаяся пуговица станет вам достойной эпитафией, — протянул Джереми, входя в отделанный медью и мрамором вестибюль.

У «Липпинкот сэйвингз бэнк» был вид классического старинного банка. Высоко на потрескавшихся и поблекших мраморных стенах здания висели написанные маслом картины. Полуоткрытый подвал с виду напоминал старинные карманные часы, которым прошедшие годы только придали великолепия. Все было выдержано в таких умеренных тонах, что даже красные в действительности бархатные ограждения казались серыми.

Кругом полный порядок. Кассиры считают деньги, в отделе кредитов затишье, по всей видимости, временное. Слава Богу, никого пока не нужно увольнять. Как же трудно, оказывается, набирать персонал, а с этими новыми квотами тебе еще и указывают, какого цвета работника следует принять! Уж лучше лодырь, но хорошего происхождения, чем какой-нибудь умник-латиноамериканец.

У дверей кабинета его встретил управляющий банком Роулингс.

— В чем дело? — прошипел Джереми. — Мне пришлось трижды объехать здание.

— Я ждал вас в десять тридцать, а не в одиннадцать, мистер Липпинкот, — извиняющимся тоном пробормотал Роулингс.

— Я задержался за чаепитием с лепешками, — объяснил Джереми. — Такой интенсивный и тяжелый труд требует хорошего питания.

— Да, сэр.

— Кстати, о тяжком труде — эти мерзавцы уже приходили?

— ФНУ? Нет, сэр.

— Стало быть, мы от них избавились?

— Сомневаюсь, мистер Липпинкот. Мои объяснения их не удовлетворили.

— Тогда дайте им такие объяснения, которые их удовлетворят, пустоголовый болван!

— Задачка не из простых.

— Почему?

— Как я уже пытался вам объяснить, мистер Липпинкот, это вообще непросто. Банк нарушил несколько важных законов, касающихся электронных платежей, включая «Акт о тайне банковских вкладов» и «Акт о контроле за отмыванием денег». Не говоря уже о требованиях ФНУ сообщать о переводе средств на сумму более десяти тысяч долларов. Боюсь, мы не проявили должного усердия.

— И кто же виноват?

— В сотый раз говорю вам, сэр, эти средства просто внезапно появились в нашей системе. Я тогда сообщал вам, но вы рекомендовали не обращать внимания. Я так и поступил.

— Вы выполняли мои инструкции?

— Да, сэр. Безоговорочно.

— И потому обрушили на нашу голову гнев Федеральной банковской комиссии и Управления дьявольских налогов! — загремел Джереми.

— Прошу вас, сэр~ Только не в присутствии сотрудников.

— Да их надо повесить, таких сотрудников! Короче говоря, это ваша проблема. Приводите все в порядок или освобождайте место.

— Да, мистер Липпинкот, — пролепетал Роулингс, когда дверь из вишневого дерева с медной табличкой захлопнулась перед его носом.

— Продолжайте работу! — приказал управляющий сотрудникам голосом таким же дрожащим, как и его колени.

Джереми Липпинкот места себе не находил от ярости. Что за фрукт этот Роулингс! Пытается переложить всю ответственность за свои личные недочеты на него, Липпинкота. А ведь Липпинкоты прибыли в Плимут-Рок на первом же судне. Роулингсы приплыли по меньшей мере через три рейса, и этот управляющий еще смеет настаивать на своем и говорить с ним как равный! За такую дерзость его придется уволить — правда, тогда «Липпинкот сэйвингз» пришлось бы заменить Роулингса на какого-нибудь итальянца, или, упаси Господи, ирландца.

Правда, переодев свой серый костюм от братьев Брукс на повседневный рабочий, Джереми Липпинкот передумал. Пожалуй, будет лучше, если Роулингс за свои упущения всего-навсего сядет в тюрьму. Тогда, может быть, удастся сохранить за ним должность, чтобы не нанимать кого-нибудь с улицы на постоянной основе. Очевидно, этот варварский закон о равных возможностях при приеме на работу позволяет работодателю сохранять место за таким уголовником, как Роулингс. Да, смысл есть. Реабилитация и прочая чепуха~

Джереми Липпинкот провел первый, самый трудный час рабочего времени в остроумных разговорах с некой мисс Ярость по «горячей линии». К нему уже почти вернулось хорошее настроение, когда за плотно закрытой дверью кабинета послышался какой-то шум.

— Туда нельзя! Не имеете права! — протестовал Роулингс.

— Не имеете! — вторила ему мисс Чалмерс. — Это личный кабинет мистера Липпинкота. Согласно инструкции никто не должен входить к нему, если дверь заперта.

— Так откройте ее, — прогрохотал кто-то грубым голосом. Явно выходец из народа.