— Смотрите, что я нашел, — довольно хихикнув, сказал Бисли, раскрывая и закрывая свой металлический кулак. На нем запеклась кровь. А в уголке усмехающегося рта Бисли виднелись клочья пены.

Директор Фолкрофта содрогнулся. Этот человек — не более чем карикатура на свое прежнее "я". И теперь он оказался на свободе, в то время как сам Смит заключен в одну из своих собственных обитых войлоком камер.

Если когда-нибудь Харолд В. Смит и видел кошмар, так это только сейчас.

— Вы не в порядке, — тихо произнес Смит. С сумасшедшими лучше всего разговаривать спокойным тоном. А Дядя Сэм Бисли — явно сумасшедший.

— Хватит молоть чепуху! — огрызнулся Бисли. — Кому я только что свернул шеи?

— Ни в чем не повинным агентам ФНУ.

— Такого не бывает. К тому же пусть послужит уроком для остальных подонков.

Смит сменил тактику.

— Вам некуда идти.

— О чем вы?! Я — Дядя Сэм Бисли, любимый сказочник. Черт побери, да на земле нет города или хотя бы деревушки, где бы меня не признали! Разве что во Франции~

— Все знают, что вы умерли.

— А вы знаете, что это не так. Собственно, со своим новым моторчиком я проскриплю еще до столетней годовщины Мышки.

— Возможно. Но вас станут узнавать. Как только вы отсюда выйдете, вы сразу же привлечете к себе внимание и должны будете объясниться.

— Верно.

— Вот поэтому вам следует остаться здесь.

Бисли узловатым пальцем поправил снежно-белые усы.

— Значит — следует, значит — следует.

— Я рад, что вы понимаете ваше истинное положение, — сквозь стекло проговорил Смит.

— Понимаю, понимаю. И ценю то, что вы мне на это указали.

— Пожалуйста, возвращайтесь в свою комнату, — с облегчением вздохнул Смит.

Бисли удивленно приподнял бровь.

— Вы не хотите отсюда выйти?

— Пока нет.

— А почему?

— Мне не хотелось бы это обсуждать, — ответил Харолд В. Смит.

— Как хотите.

Харолд В. Смит услышал, как Дядя Сэм Бисли заковылял по коридору на своей серебряной искусственной ноге. Директор приложил ухо к двери. Из коридора доносилось эхо неуклюжих шагов Бисли. Затем звуки затихли. Смит вслушивался, не раздастся ли шум закрывающейся стальной двери, но увы!.. Вместо этого раздалось звяканье, извещавшее о прибытии лифта.

— Боже мой!

Двери лифта вновь со звоном закрылись. Теперь Харолду В. Смиту стало ясно, что Сэм Бисли вышел в большой мир.

И все из-за глупости Федерального налогового управления.

Смит начал барабанить в дверь и громко, нечленораздельно кричать.

Настоящий кошмар! Причем могло быть и хуже. Гораздо хуже. Если бы его кто-нибудь услышал.

Мастер Синанджу облегчал карманы очередного агента ФНУ, как вдруг услышал хриплые крики, раздававшиеся двумя этажами выше.

Агент ФНУ, конечно, не услышал этих криков — так же, как не почувствовал прикосновения пальцев, достающих кожаный бумажник из его заднего кармана.

Агент как раз нагнулся над фонтанчиком для питья. Мастер Синанджу скользнул рядом как фантом и освободил парня от толстого кошелька — как и двух его собратьев.

Таким образом Чиун собрал долларов триста — хотя бы частичная компенсация за то беспокойство которое причинили ему таксидермисты.

Хриплые крики заставили мастера Синанджу ретироваться еще до того, как агент выпрямился и вытер губы.

Чиун вихрем взлетел по ступенькам. Ноги принесли его к запертой двери, за которой как сумасшедший кричал император Смит.

— Не бойся, император, — проскрипел кореец, вставая на цыпочки так, чтобы заглянуть в квадратное окошко. — Ибо я пришел тебе на помощь.

Он взялся за металлическую перекладину.

— Нет! — заорал Смит. — Не выпускайте меня отсюда!

— Почему?

— Мне нужно алиби.

— Зачем?

— Из-за тех двух мертвых агентов, которые лежат в коридоре, — объяснил Смит.

Чиун повернул голову.

— Один момент, — сказал он и метнулся в коридор. Вернулся кореец через несколько секунд, пряча в широких рукавах кимоно кошельки убитых агентов.

— Да, они мертвы. Им свернули шеи.

— Бисли постарался~ Он только что уехал на лифте. Надо его остановить.

— Зачем? Он убивает ваших врагов. И у вас превосходное алиби, так как вы узник тех же самых врагов.

— Я не хочу, чтобы он убивал ФНУ. Это только навлечет на наши головы новые беды.

Чиун нахмурился.