— Отныне и до скончания мира, — продолжал герольд, — Великий Трофей станет новым символом соперничества между маленьким народом и его гнусным врагом!

Последовали приветствия, воинственные кличи, проклятия: «Смерть тану!», «Илахайл Эйкену-Луганну!»

Король и королева подняли руки, призывая к тишине, и герольд закончил свою речь:

— Поющий Камень будет присужден победителю Турнира, что состоится в нынешнем году на Золотом поле фирвулагов. Он исполнит радостную песнь на его голосов, но только в том случае, если на него усядется истинный Верховный Властитель Многоцветной Земли. А вздумай на него взгромоздиться какой-нибудь выскочка или рыцарь менее высокого ранга, его ждет не торжественное пение, а смерть!

По Тронному залу снова прокатился гром. Многие фирвулаги напялили свои иллюзорные обличья; смешные и кошмарные видения появлялись то тут, то там в толпе нарядно одетых великанов и карликов.

Президент Гильдии Ювелиров приблизился к помосту, куда перед этим его приспешники поставили Трофей.

— Ваши Королевские Величества! Полноправные Властители Высот и Глубин, Монархи Адской Бесконечности, Отец и Мать Всех Фирвулагов, Владыки Всем Известного Мира, извольте лицезреть!

Сияя улыбкой, карлик отступил в сторону, указывая на драгоценный стул. Шарн с любопытством взглянул на Трофей, но не двинулся с места.

Айфа строго ткнула пальчиком в достопочтенного Ючора:

— Ты уверен, что устройство работает?

Мастер сорвал с себя шапку и бухнулся на колени.

— О да, моя королева!

— Только после тебя, милый, — оборотилась королева к мужу.

Шарн величаво прошествовал к Поющему Камню, остановился, повернулся и медленно опустил на него монаршее седалище.

Под сводами шатра прозвучало восемь нот. Они гудели, как огромные колокола, вобравшие в себя множество экзотических голосов. В воздухе словно бы ощущалось чье-то физическое присутствие, и фирвулаги не только услышали, но и прочувствовали их; одна нота отражала и оттеняла другую чудесными гармоническими вибрациями. Казалось, мелодия вызвала отклик всей земли — от окружающих скальных монолитов до самых костей слушателей. Каждая реприза музыкальной фразы была громче, торжественнее, проникновеннее предыдущей.

Клише. Ноты.

Не в силах опомниться от первого потрясения, Тони Вейланд расхохотался. И хотя пение Камня заглушало все звуки, король Шарн все равно расслышал его и встал. Музыка стихла раскатистым диминуендо, а безумное хихиканье Тони все звучало шокирующим контрапунктом, пока он не осознал, что все умы гуманоидов в негодовании устремлены к нему.

Поперхнувшись смехом, он пробормотал:

— Мм, э-э, видите ли… это… то есть… — И промурлыкал в том же ключе какой-то напев, странным образом слившийся с еще звенящим эхом песни Камня. — Ну, это что-то вроде шутки… Вроде розыгрыша проклятого Денни Джонсона или еще кого-то… Колпак под колпаком, под колпаком колпак!

Гигантский альбинос с просвечивающими внутренностями навис над несчастным Тони, а следом за ним Карбри, Скейта и все карлики.

— Заткнись!

Карбри пожал плечами.

— Ваши Величества, он малость обалдел с дороги. Погодите, он вам все расскажет.

Шарн завертелся волчком, принимая нормальное обличье. Затем поднял руки, и яростное бормотанье, послужившее аккомпанементом неуместному выступлению Тони, стихло.

— Благодарим наших верных слуг из Гильдии Ювелиров и ее президента Ючора Кропотливая Лапа за добросовестную работу, — вымолвил в наступившей тишине король. — Пусть Поющий Камень отнесут в королевскую сокровищницу, где он будет храниться в неприкосновенности до Великого Турнира, который состоится через десять недель.

Раздались аплодисменты. Айфа нахмурилась, глядя на съежившегося от страха металлурга. Крепко держа за руки, конвоиры скрестили под его подбородком стеклянные алебарды.

— Кто этот ублюдок? — поинтересовалась королева.

— Сейчас допытаемся, — сказал король.

— Я люблю ее всей душой, но она так ненасытна, — рассказывал Тони Вейланд. — Я понял, что мне надо хоть немного передохнуть — иначе конец. То есть… будь у меня мой серебряный торквес, я бы сдюжил. Но с голой шеей…

К счастью, у меня был друг, Дугал, он тоже выбрал себе невесту из племени ревунов на Великой Любви и тоже был на последнем издыхании, поэтому однажды темной ночью мы удрали, решив пробираться в Горию, к Эйкену Драму. Говорят, он дает торквесы всем, кто станет под его знамя… И вы слыхали?.. Что, не дает?.. Ну надо же, никому нельзя верить?..

Так вот, мы с Дугалом держались в стороне от Нонола и Пликтола: на их берегах непременно встретишь ревунов. Вместо этого мы выбрались к Протосене, реке, которую ваш народ называет Зиколом. Понимаете, мы ничего не знали про гиен.

Мы шли вверх по течению день или два, а потом углубились в какую-то адскую чащу. Около полудня наконец набрели на самшитовую рощу — почти открытое место с большими деревьями. И там-то увидели птиц — летательные аппараты, я имею в виду. Боже, я чуть не свихнулся! Огромные махины на ходулях прятались среди ветвей, а люди что-то с ними делали — Бог их ведает! Мы решили дождаться сумерек в кустах, а потом незаметно улизнуть. Но, наблюдая за людьми, мы поняли, что одну птицу готовят к взлету… Разве можно было пропустить такое зрелище? Будь я проклят, если это не магнитно-гравитационный аппарат, действующий на основе ро-поля, то есть по тому же принципу, что яйцеобразные машины в Галактическом Содружестве. Как они попали в плиоцен — ума не приложу!