– Я узнал господина адмирала Канариса, – безучастно сказал Бретмюллер. – Адмирал желает допросить меня? Я готов сказать все, что знаю.

– Отлично! Вы продолжите свой рассказ, вам зададут вопросы. Но сперва следует пообедать.

Бретмюллер покачал головой.

– Не могу, – прошептал он. – Меня мутит при одном виде пищи. Я не буду есть.

– Хорошо, подкрепитесь позже. Не желаете ли сигарету? Тоже нет? Очень жаль. Я принес вам египетские сигареты, самые лучшие. Курите, сегодня можно!

Бретмюллер вновь покачал головой.

Абст выкатил столик с едой и вернулся.

– Приступаем, – сказал он. – Итак, вы всплыли в гроте. Что случилось в дальнейшем? Не торопитесь, подробнее опишите грот.

– Да, грот… – Бретмюллер поморщился, хотел было поднести руки к голове и обнаружил, что они забинтованы. – Что это? Что с моими руками.

– А вы ничего не помните? – небрежно спросил Абст.

На лице больного отразилось усилие мысли. Но вот Бретмюллер вздохнул, устало качнул головой.

– Не помню, – проговорил он. – Обрывки каких-то кошмаров. Будто бежал, бил обо что-то руками, рвался… Нет, ничего не могу связать. Что же со мной случилось? Неужели снова буйствовал?

– У вас был кризис. Вы пытались разбить кулаками вот эту стену. К счастью, кризис миновал. Поэтому-то вы так слабы. Это естественно: организм изо всех сил боролся со страшным недугом. Боролся и победил!

– Значит, я буду жить?

– Разумеется, – бодро сказал Абст. – Но начинайте свой рассказ. Господин Канарис очень занят, он должен спешить в Берлин.

– Мне трудно. – Бретмюллер сделал длинную паузу. – Очень хочется спать…

Абст встал. Он был встревожен. Поймав на себе взгляд Канариса, едва заметно кивнул. Это означало: «Торопитесь!»

– Вам удалось осветить грот? – быстро спросил Канарис. – Как он выглядит?

– Мы применили переносный прожектор.

– Как он выглядит? – повторил Канарис. – Грот велик? Какой высоты своды? Есть ли расщелины в стенах, пустоты, туннели?

– Грот колоссален. Своды теряются в темноте. Оттуда свисают сталактиты. Их множество. С некоторых стекает влага.

– Стены грота отвесны?

– Кое-где они спускаются к воде полого. Будто откосы.

– Так что из воды можно выйти?

– Да. Там, по крайней мере, два таких места. Мы и воспользовались ими. Я излазил все вокруг – искал выход из подземелья. Поиски продолжались более суток. Было обнаружено много больших полостей в стенах, своего рода пещер в пещере.

– Есть и сквозные?

– Пещер много, но сквозных не нашел. Полость наглухо закупорена.

– Как же вы оказались на воле?

– Выплыл через тот самый подводный туннель. У меня был аварийно-спасательный респиратор.

– А с какой стороны он начинается?

– Туннель?

– Да. Откуда вход в грот?

– С зюйда.

– То есть с противоположной стороны… Я хочу сказать: база находится к норду от скалы?

– Да. – Бретмюллер помолчал, как бы собираясь с мыслями. – Теперь я должен рассказать и о другом… Господин адмирал, что вам известно об американском воздушном лайнере «Спид», который двадцать седьмого октября прошлого года вылетел из Пирл-Харбора в Калифорнию? Вылетел и не прибыл к месту назначения…

Канарис вздрогнул, рывком наклонился к больному.

– Боже милостивый, – проговорил он хриплым от волнения голосом, – каким образом узнали вы об этой машине?.. Вы были в океане, за тысячи миль от базы, с молчащей радиостанцией. Да отвечайте же, Бретмюллер!

– Я не мог пользоваться передатчиком, это так. Но никто не запретил мне слушать эфир.

– Чепуха, – вскричал Канарис, – в эфире о самолете не было сказано ни слова!

– Я слышал голос самого «Спида».

– Но каким образом? Да не тяните, Бретмюллер, скорее выкладывайте все!

Больной внезапно побледнел. Его голова упала на подушки. Дыхание с шумом вырывалось из широко раскрытого рта. Казалось, он испытывает удушье.

Абст схватил баллон с кислородом, приоткрыл вентиль и направил раструб шланга в лицо моряку. Бретмюллер стал успокаиваться. Канарис смотрел на него не отрываясь. Мысль адмирала напряженно работала. Он силился восстановить в памяти все связанное с полетом и исчезновением «Спида», чтобы быть наготове, когда моряк оправится и можно будет продолжать разговор.