Обретя способность двигаться, я немедленно покинул бьющееся в судорогах создание и заглянул в гостиную. Все пятеро по-прежнему сидели за столом, так и не заметив вспыхнувшей на лужайке битвы. Что ж, отлично.

Потом я вновь обратил внимание на бывшего Раша. Ему не суждено вернуться в старую оболочку. Он уже никогда не сможет мне помешать.

– Наконец-то я разделался с тобой, – сказал я ему. – Теперь ты можешь убираться восвояси.

Его тело тотчас перестало трястись и замерло; через несколько секунд из мертвой ноздри опасливо выполз таракан. Я оторвал ему лапку – так, чтобы помнил, – и отпустил на все четыре стороны. Таракан заковылял прочь и скрылся в траве.

Теперь мне не было нужды оставаться Брэдом Уилсоном, морским разведчиком, и продолжать наблюдение за своими людьми. Раш был раздавлен и уничтожен. Я позволил себе расслабиться и унесся в Нью-Йорк, прихватив с собой бездыханное тело. Я бросил его в районе, где на труп не обратят особого внимания, и перед самым окончанием фильма превратился в Энди Харбинджера.

– Это было что-то особенное, – сказала Сьюзан, когда мы вместе с толпой зрителей пробирались к выходу.

– Да уж, – согласился Энди.

Нет, нет, нет…

Хватит, довольно, достаточно…

Я ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Хватит!

Мозг отказывается повиноваться, я не в силах мыслить, не могу остановиться, все бегу, бегу…

С меня хватит!

Но я не имею права отступать.

Я должен, должен, должен…

Я не могу, но…

Должен.

К половине двенадцатого, когда кончился выпуск новостей, стало совершенно ясно, что Раш уже не вернется, но никто не пожелал отправляться в постель, все ждали, не случится ли чего нового. Что, если за Рашем следит полиция, а он заметил «хвост» и вынужден скрываться? В таком случае Раш мог вернуться, как только оторвется от преследователей. Обитатели дома были возбуждены и даже не помышляли о сне.

К тому же в скором времени должна была начаться передача, заинтересовавшая по крайней мере двоих из пяти этих людей. Григорий и Мария-Елена хотели посмотреть «Ночную линию» с Тедом Коппелом, ожидавшим прибытия доктора Марлона Филпотта, руководителя экспериментов на Грин-Медоу-III, ставших причиной демонстраций и приведших в конечном счете к забастовке, в которой приняли участие почти три четверти всех сотрудников станции. В качестве оппонента должен был выступить еще один физик – доктор Роберт Делантеро.

– Сегодня вечером у нас состоится несколько необычный разговор, – сообщил Тед Коппел, посылая аудитории вкрадчивую улыбку. – Дело в том, что речь пойдет о необычных свойствах материи. Предметом обсуждения будет особое состояние вещества, известное под названием антиматерия. Ряд физиков, к числу которых принадлежит наш гость, сотрудник лабораторий «Юнитроник» доктор Филпотт, полагают, что при соблюдении должных мер предосторожности антиматерия станет самым дешевым, безопасным и чистым источником энергии во всей истории человечества. Другие, не менее именитые исследователи, такие, как доктор Делантеро из Гарварда, считают, что в случае небрежного обращения антиматерия может принести неисчислимые беды и разрушения, которых мы даже не в силах себе представить. Третье мнение сводится к тому, что антиматерии вообще не существует. Скажите, доктор Филпотт, у вас есть доказательства в пользу существования антиматерии? Вы можете рассказать, как она выглядит?

Доктор Филпотт, грузный мужчина в темных очках и с бородкой клинышком, выглядел скорее как завсегдатай ресторана, нежели ученый. Создавалось впечатление, что рецепт какого-нибудь майонеза заинтересует его больше, чем содержимое лейденской банки. Доктор Филпотт держался неуклюже покровительственно.

– Если бы мы располагали куском антиматерии, который можно видеть невооруженным глазом, мы уже приступили бы к производству энергии, – начал он. – И тем не менее, Тед, я могу рассказать о ней, ведь мы совершенно уверены в том, что антиматерия действительно существует. Об этом свидетельствуют математические расчеты.

– И как же математики описывают антиматерию?

– Структура антиматерии представляет собой альтернативный способ сочленения первоэлементов материи, – ответил Филпотт, забыв назвать ведущего по имени. – Как известно, основными кирпичиками, из которых построена материя, служат кварки.

– А разве не атомы?

– Нет, Тед. Атом состоит из протонов и нейтронов. Их можно представить в виде маленьких коробочек, в которых лежат кварки: два а-кварка и один д-кварк в каждом протоне, два д-кварка и один а-кварк в каждом нейтроне. Коробочки окружены электронным облаком, и вся эта конструкция представляет собой атом.

– Чем же отличается антиматерия? Существуют ли антиатомы?

– Именно это мы сейчас и выясняем, – сказал Филпотт. – А различие состоит в том, что в антиматерии уже не будет коробочек, а будут электронные облака, окружающие смесь а-кварков, д-кварков и третьего сорта кварков, обладающих так называемой «странностью».

– Что ж, пока все совершенно ясно и понятно. Доктор Делантеро, вы не отрицаете возможности существования «странных» кварков, антиатомов, антиматерии?

– Я не отрицаю такой возможности. Я боюсь ее, – отрывисто произнес доктор Делантеро, худощавый лысоватый мужчина с ярко-красным галстуком. – Главный вопрос заключается в том, какое из состояний материи более устойчиво, – продолжал он, глядя прямо в объектив камеры. – У нас есть основания полагать, что привычная нам материя в большей степени заслуживает приставки «анти», чем так называемая антиматерия, и что вещество, содержащее «странные» кварки, гораздо стабильнее, чем «обычное» вещество. Если это действительно так и если доктору Филпотту удастся выделить антиматерию, то… нам остается уповать только на Господа.