— Постой, постой-ка, парень, — сказал рябой маньчжур, — я давно на тебя смотрю… и не узнал тебя, когда ты в шляпе был.

— Ты что тут делаешь? — строго спросил Тырс, оглядывая Чумбоку с ног до головы.

Рябой опять стал что-то говорить. Тырс кивал головой.

— Это ты учил наших по Горюну ездить? — спросил он.

— Так ты живой? — с насмешкой спросил Рябой.

— Живой! — смело ответил Чумбока.

— Взять его! — властно приказал Тырс. — Это преступник, которого мы давно ищем!

Маньчжуры кинулись к Чумбоке.

— Вот когда ты попался! — торжествующе вскричал Рябой, хватая его за руки.

— Не трогайте меня! — вырвался Чумбока с силой.

Он выхватил нож и замахнулся. Маньчжуры отпрянули.

— Берите его! — свирепея, закричал Тырс.

Старик сам кинулся к Чумбоке, ловко поймал его за руку и ударил по голове. Но тут подскочил разъяренный Удога. Он с такой силой ударил Тырса в грудь, что тот покатился на песок. Откуда-то примчался Кальдука Толстый.

— Эй, маньчжуров бьют! — закричали на берегу.

Толпа гольдов окружила дерущихся.

— А вот я подвигов не делаю, — вылез вперед из толпы дядюшка Уленда. На его бабьем лице заиграла подобострастная улыбка. — У нас отцовой матери брата сын всегда говорил, что он смелый, никого не боится. Те, кого он не боялся, до сих пор живы, а его давно убили. А я не такой, я всегда сильных слушаюсь. Я не делаю ничего плохого.

Тырс, поднявшись, со страхом озирался. Вдруг все трое маньчжуров, растолкав гольдов, быстро пошли к лодке.

Чумбока засмеялся.

— Ничего, ты еще попадешься! — крикнул ему Тырс.

— А вот я подвигов никогда не делаю, — догоняя маньчжуров и заглядывая в лицо Тырсу то с одной, то с другой стороны, пищал Уленда.

Тырс со злобой посмотрел на старика.

Пугаясь его и тараща глаза, но все еще кланяясь, Уленда что-то бормотал, желая задобрить маньчжуров. Он хотел помочь им сесть в лодку.

Тырс нагнулся, взял со дна ее какую-то веревку и вдруг изо всей силы хлестнул старика по лицу.

Уленда схватился за глаза и с воем побежал к стойбищу. Маньчжуры сели в лодку и поехали на судно.

Около дома Удоги собралась толпа.

— Что теперь будем делать? — в страхе спрашивали старики.

— Теперь надо бежать в тайгу! — испуганно говорил дед Падека.

— Зачем это я в тайгу побегу? — зло ответил Удога.

Он кинулся к амбару, где хранилось оружие. Чумбока последовал за ним.

Старый Уленда, всхлипывая, поддерживал рукой выбитый глаз. Женщины, хватая детей, убегали за стойбище, куда скрылись Дюбака и старухи.

— Напрасно дрались, — бормотал седой, горбатый Падога, — теперь всем беда будет…

— Маньчжуры поймают тебя и отрубят голову, — сказал дед Падека, подходя к открытой двери амбара и обращаясь к Удоге, который разбирал там копья и рогатины. — Не трогай их никогда, это не мылкинцы! Я сам бы рад перебить их, да нечего надеяться.

Чумбока вылез из низкой двери свайного амбара, держа отцовское ружье.

Это было то самое ружье, которое сменял его отец у русского охотника. Оно лежало все лето в амбаре, ожидая зимней охоты на пушного зверя.

— Э-э, чего задумали! — прошамкал старый Падога. — Нет, надо бежать.

Удога появился из амбара следом за Чумбокой. Он что-то сказал брату и пошел по направлению лавки Гао Цзо.

Ветра не было. Берега словно принизились, посинели и отступили в глубокую даль. Река, казалось, стала еще шире.

Сампунка стояла в отдалении, на глубокой канаве между кос и мелей, едва прикрытых водой. Казалось, там не торопятся. На судне дымились костры.

Вся деревня как вымерла. В тени около дома Удоги дед Падека играл в карты со средним сыном Гао. Рядом сидели Чумбока и Ногдима. Удога все еще не возвращался.

Вдруг на судне зашевелились. Блеснуло оружие. В лодку стали садиться вооруженные люди. Спустился Тырс, за ним Сибун и еще человек десять.

— Едут нас убить! — бросая карты, крикнул дед Падека и вместе с молодым китайцем пустился наутек.

— Едут! — испуганно поглядывая на Чумбоку, проговорил чернолицый Ногдима.

Чумбока прыгнул через подоконник в дом. Вскоре он снова появился с ружьем в руках. Устроившись на подоконнике, Чумбо прицелился. Лодка отошла от сампунки. Там недружно гребли. Чумбо поднял голову, приглядываясь к едущим, и вдруг, вскинув ружье, быстро выстрелил. В лодке раздался крик, и гребцы сменились. Кого-то там укладывали или поднимали.