— Помогайте нам! — крикнул Тырс.

Гольды умолкли.

— Мы вас не будем обижать! Снимите судно с мели! — кричал Сибун.

— Надо им помочь! Пусть уедут, — засуетился дед Падека.

— Погоди, дед, — остановил его Удога.

— Давайте нам выкуп, — крикнул Чумбо, — тогда снимем с мели!

Маньчжуры снова стихли. Требование было необыкновенное.

С судна в воду полезли рабочие, они по грудь в воде налегали на палки, как копьями упираясь ими в борт судна, но сдвинуть его не могли.

Все население стойбища Онда высыпало на берег. Подошли люди из соседних деревень — из Гячи и из Чучи.

— Стрелять? — спросил Чумбо у брата.

— Стреляй, стреляй! — хором отвечали со всех сторон.

Чумбо зарядил ружье, но в это время рабочие уже поднялись на судно.

Чумбо поднял голову.

— Мне показалось, что судно как будто немного сдвинулось, — сказал Удога.

На сампунке опять о чем-то совещались.

— Нет, стоит, — сказал Падека, — не движется.

На борту опять появился Сибун.

— Даем выкуп! — крикнул он.

— Идите сюда, — сказал Тырс. — Мы сами не можем сдвинуться. Помогите нам. За это дадим меха.

— Ну, кто пойдет? — спросил Падека, залезая в лодку. — Надо с собой шесты взять, чтобы шестами сампунку толкать. — Старик послал парней за шестами. Гольды сталкивали лодку в воду.

— А мне все-таки кажется, что они сдвинулись с мели, — всматриваясь, говорил Удога.

— Какой ты глупый! — отвечал Падога. — Зачем бы они стали нас звать к себе на помощь, если бы уже сдвинулись?

— Конечно, надо им помочь! — согласился Ногдима.

— Лучше помочь им уехать и помириться, — шамкал Падога. — Никогда не надо с разбойниками ссориться. Мало ли что может быть.

— А вот мы сейчас узнаем, снялись они с мели или нет, — сказал Чумбока.

Он выстрелил. Пуля попала прямо в дверь каютки Дыгена. По воде донеслось, как что-то там упало со звоном. На палубе поднялась суета.

Рабочие разбежались по настилу и сразу взялись за весла. Сампунка тронулась.

— Э-э! Сампунка-то пошла! — вскричал Падека в изумлении.

— Застрелили бы тебя, дед, как медведя из засады, за твои стариковские глаза, — сказал Чумбо.

На сампунке во всю мачту стал вытягиваться соломенный парус. Слышно было, как застучали бамбуки, которыми была скреплена солома. Парус хлопнул и с треском наполнился воздухом. Сампунка заскользила по реке. На судне послышались крики команды и деловые голоса рабочих. Работники стали налегать на шесты, помогая слабому ветру двигать судно…

Отойдя версты две от деревни, маньчжуры убрали парус и бросили якорь. Они, видимо, решили все же напасть на Онда. Гольды встревожились. К вечеру из стойбища опять все стали разбегаться.

Всю ночь те, кто оставался в Онда, были настороже.

Утром середину реки кутал туман, похожий на улегшееся облако. Ветер постепенно отгонял его, но сампунки видно не было. Вдруг облако тумана поднялось с реки и поплыло в воздухе. Открылись широкие голубые полосы воды. Они были чисты. Вылетали чайки, они падали на реку, и видно было, как всплескиваются в воде их острые белые крылья.

— Маньчжуры-то ушли! — сказал Удога, поглядывая на брата.

— Может быть, хитрость? — спросил Чумбо.

— Вон где они! — сказал Падека.

Над рекой стояла тишина. Солнце начинало припекать. Видно было, как далеко-далеко, там, где среди расступившихся гор вода слилась с небом, на реке, как на голубом бугре, стояло судно маньчжуров с прозрачным, будто склеенным из кусков бумаги парусом.

— Неужели маньчжуры уехали? — дивился Падога.

— Уехали! — обрадовался Падека.

— Да, у тебя хорошее ружье! — подошел к Чумбоке Кальдука Толстый.

— Как, Чумбока, ты ловко придумал все это! — сказал Падека.

— Когда Дыген сказал, чтобы балаган ему строили, я сразу догадался, что нашим ружьем их прогнать можно, — ответил Чумбока.

— Ты продай мне это ружье, — протолкался к Чумбоке Гао Цзо, — дам тебе много дорогих вещей. Талисманы счастья дам.

— А что, Дыген еще приедет к нам? — беспокоился Уленда. — Он всех убьет.

— Не убьет! — грозно сказал Чумбока. — Я еще с него выкуп получу.

— Теперь мне могут быть неприятности, — бормотал Гао. — Запретят торговать, и вы все без меня умрете с голоду. Зачем ты жалел жену брата? — шепнул он на ухо Чумбоке. — Из-за брата тебе неприятности будут. Пусть бы свел свою жену к маньчжуру.