— А вообще с кем-нибудь?… Было?…

Толстушка покраснела, замотала головой и еле выдавила стыдливое «Не-е…».

Люс и Зульфия переглянулись. Зареванная толстушка не имела точки отсчета.

— Ладно, — сказала Люс. — Давай в открытую. Мы — хронодесантницы. И мы зовем тебя в хронодесант.

— Куда???

— В хронодесант! — и тут Люс понесло. — Мы странствуем по столетиям! Мы ищем настоящих мужчин — самых сильных, самых смелых! И даже красивые попадаются! Представляешь? Бойцы! Гвардейцы! Орлы! Королевские мушкетеры! Корсары! Гусары!! Флибустьеры!!!

Зульфия тем временем вытаскивала из недр кармана сложенную в несколько раз распечатку того самого доклада, который обсуждали тринадцать заговорщиц.

— Будешь читать, голубка, или поверишь на слово? — спросила она толстушку, пока яростная Люс переводила дух.

Та молча взяла распечатку и углубилась в чтение. Зульфия прижала палец к губам, что означало — Люс, остановись, началась серьезная обработка…

Вдруг толстушка подняла красивую голову.

— Тридцать восемь процентов? — изумленно спросила она.

Зульфия сразу же сообразила, о чем речь.

— Да, по предварительным итогам этого года будет тридцать восемь процентов мальчиков, остальные родятся девчонки. А теперь пропусти три страницы и читай про патологии. Из этих тридцати восьми процентов до совершеннолетия доживут хорошо если тридцать, а дееспособными окажутся хорошо если двадцать, да и те будут держаться на медикаментах. Представь, какое они дадут убогое потомство! Я уж молчу о несчастных неудовлетворенных женах и любовницах…

— А почему я ничего этого не знала? — капризно вопросила толстушка, и ее интонация очень не понравилась Люс. Примерно с такой же степенью сварливости она только что собиралась на кого-то подавать в суд…

— Секретные сведения, — объяснила Зульфия. — И вот мы ищем женщин для хронодесанта. Чтобы они имели возможность встретиться с настоящими мужчинами, а при желании — родить от них настоящих сыновей. Ты нам подходишь.

— Я? — толстушка посмотрела на Зульфию, потом — на Люс, потом — опять на Зульфию, потом — опять на Люс. — Я — в десант?! Я???

И она сделала жест рыболова, описывающего пойманную десять лет назад щуку.

Толстушка имела в виду — как, с ее габаритами, да вдруг в десант? И, очевидно, сразу же вообразила, как эффектно будут сидеть на ней узкие и блестящие кожаные штаны, в которых щеголяли Люс и Зульфия.

— Это — ерунда! — презрительно сказала Люс, повторив рыболовный жест.

— Мы ищем для десанта красивых женщин, понимаешь? — добавила Зульфия. — А ты же настоящая красавица! В двенадцатом веке тебе просто не будет равных! Решайся — не пожалеешь!

Толстушка молчала.

И тут Люс сообразила, какого именно довода она ждет.

Не удостоверений из Института прикладной хронодинамики, нет! И не его рекламного проспекта, разумеется…

— Ты только вообрази себе ярость своего концертмейстера, когда он узнает, что ты предпочла настоящего мужчину!

По лицу красавицы Люс поняла, что нажала на нужную кнопку.

— Это надолго? — спросила толстушка.

— Смотря как нам удастся отрегулировать хронокамеру, — честно ответила Зульфия. — Скорее всего, ты будешь отсутствовать в нашем времени несколько часов. В худшем случае — сутки.

— Так мало? — толстушка улыбнулась. — Так это же просто здорово! Тогда я всюду успеваю…

Она встала с лавочки и решительно двинулась к выходу из беседки. Люс и Зульфия еле успели посторониться — походка и повадка у толстушки оказались довольно уверенные, а смести человека с пути она могла одним движением округлого плечика.

— Ты за вещами? — спросила Люс.

— Какие у меня тут могут быть вещи? — искренне удивилась толстушка. — Вот это?

И она подергала за свой балахон.

Люс и Зульфия двинулись следом за ней по крутой тропинке, но одновременно притормозили, когда толстушка ступила на мост. Он был такой изящный, такой кружевной, такой хрупкий, а обе А-Гард вовсе не желали мочить свои кожаные костюмчики в рукотворном пруду.

Перебравшись на материк, толстушка бодро направилась к зарослям гигантского можжевельника посреди большого газона.

Оказалось — в незапамятные времена там была проложена тропка, ведущая к забору, а в заборе существовала дыра, которую не ловила ни одна сигнализация. Возможно, ее уже сто раз заделывали, а она возникала снова. Таких подробностей толстушка не знала.