— Возможно, — согласилась Люс, которой Свирель могла только рассказать о камнях, но не показать их размеры.

— Перстень с таким рубином был у моего брата, — сказал сэр Эдуард, — был еще совсем недавно. И вы правы, леди, рубинов такой величины в округе почитай что нет. Его еще дедушка привез из Константинополя.

— Перстень — такая штука, которую можно снять с пальца и подарить женщине, — резонно заметила Люс. — Это — всего лишь доказательство, что отравительница была близка с сэром Эдгаром.

— Вы лучше скажите, леди, кто из окрестных жен, вдов и девиц не был с ним близок, — заявил юный лорд с немалым презрением. Тут Люс сообразила, откуда у поэта столь яркая неприязнь к интимным отношениям. Очевидно, примитивные похождения старшего братца порядком его допекли.

— Но женщин можно поделить на высоких и маленьких, толстых и тощих, брюнеток и блондинок, не так ли, добрый сэр? — Люс уже не могла избавиться от этого учтивого оборота.

— Разумеется!

— Интересующая нас женщина имеет длинные темные вьющиеся волосы, она примерно моего роста. Это вас не наводит ни на какие мысли?

— Наводит, — согласился юный лорд. — Длинные темные вьющиеся волосы в Блокхеде — только у сестры леди Лауры — леди Гвендолен. Но да простит меня Бог…

— В чем дело, добрый сэр? — спросила Люс, когда смущенное молчание лорда уж больно затянулось.

— Я, право, не решаюсь оскорбить ваш деликатный и целомудренный слух, — опять ударился в выкрутасы юный поэт.

— Для первого раза я вас прощу, — пообещала Люс. — Так в чем же дело?

— Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я способен оклеветать женщину!

— Речь идет о жизни и смерти! — напомнила Люс.

— Я понимаю это, леди.

— Если мы почему-либо не сможем вывести из Блокхеда Марианну и не найдем отравительницу, то что грозит Марианне? Ну?

Юный лорд надолго замолчал.

— А если я рискую оклеветать женщину? — спросил он с таким пасмурным видом, будто уже и оклеветал, и был облит за это презрением всей округи.

— А если вы рискуете жизнью другой женщины?! — яростно воскликнула Люс и, сама того не желая, добавила уже куда мягче: — Добрый сэр…

— Хорошо, — и юный лорд так низко свесил голову, что лица за длинными волосами было не разглядеть. — Я покоряюсь вам, леди. Все женщины в Блокхеде, кроме леди Гвендолен и леди Лауры, светловолосые… но…

— Позвольте! Я же видела леди Лауру! На состязаниях возле майского дерева! И у нее были длинные золотые кудри! Вот досюда!

Сэр Эдуард вздохнул.

— Ну, не могу я говорить с вами о таких вещах, леди… — прошептал он.

Тут только Люс догадалась, что он имел в виду.

— У леди Лауры просто красивый парик… — покачав головой, сказала она.

— Парик?

— Накладные волосы. И у леди Гвендолен тоже длинные накладные волосы. Но об этом у вас не принято говорить вслух. А вы об этом знали, потому что видели и ту, и другую без этих самых кудрей…

— Только леди Лауру, — признался юноша. — Когда леди Гвендолен не хотела надевать повязку с волосами, она носила большой платок и обруч.

— Повязка с волосами… — и Люс задумалась. — Марианна видела отравительницу, сэр Эдуард. Это была высокая женщина в длинном плаще с капюшоном. Марианна разглядела только длинную темную прядь вьющихся волос и руку с двумя перстнями. Но женщина была довольно далеко от нее…

И тут Люс осенило!

— Что же вы замолчали? — спросил сэр Эдуард.

— Ничего… — сказала Люс. — Если в этом замке принимают женщин за мужчин, то не случилось ли наоборот? Не приняла ли Свирель… Марианна мужчина за женщину?

— Какого мужчину? — не понял юный лорд.

— Мужчину, на чьем пальце — кольцо сэра Эдгара! Мужчину, имеющего возможность стянуть накладные волосы леди Гвендолен и потом незаметно положить их на место! Мужчину, которому очень хочется избавиться от леди Лауры, чтобы жениться на Марианне!

— Вы имеете в виду моего брата? — с внезапной холодностью осведомился юный лорд.

— Я имею в виду лорда Блокхеда! — отвечала Люс. — Я только что догадалась.

Сэр Эдуард отвернулся. И думал довольно долго.

— Леди, это нелепо, — жестко сказал он. — Мой брат — вместилище всяческих недостатков, но убивать мать своего маленького сына он не станет. И к тому же — он должен был сообразить, что подозрение падет на Марианну. Он не мог, если собирался жениться на ней, так ее… подставить? Я правильно выразился?