— А может, это один и тот же человек, — предположила Люс.

Тут в задумчивом поэте проснулась кровь деда-крестоносца и еще более воинственных предков, среди которых были, кстати, и бешеные викинги-берсеркеры.

— Пр-р-р-редатель? — зарычал он, сжимая кулаки. — Своими руками!… Вот так!…

И он сделал красноречивый жест — жест великана, сворачивающего шею мерзкому гному.

Люс с трудом удержалась от смеха. Нельзя показывать такие глупости прославленной А-Гард, которую много чему обучили в Японии «цветы смерти».

— Это кто-то из свиты лорда, возможно, из его псарей или даже из конюхов, — торопливо сказала она, чтобы настроиться на серьезный лад. — Допустим, лорд Блокхед в эту ночь честно напился и заснул. И его еле добудились ранним утром. А ведь с ним были только его верные псари!

— Хорошо, если их было только двое — женщина и один сообщник, — приходя в себя, ответил юноша. — А если есть кто-то третий и кто-то четвертый?

— Не удивлюсь, — заметила Люс. — Одно я хотела бы знать — удалось этой особе с палочкой, кувшинчиком и прочими приятными безделушками выскользнуть ночью из замка, или она прячется здесь, чтобы следить за событиями. Хорошо бы, если бы пряталась! Я сама вытащила бы ее за волосы из укрытия и притащила к лорду!

— В последнее время было жарковато, — вроде бы ни к селу ни к городу сказал сэр Эдуард. — После паводка река опять обмелела. Интересно, а нельзя ли теперь посуху добраться до пещеры?

— Однако пора двигаться, — заявила Люс. — Совсем стемнело. Как знать — может быть, нам повезет, и мы сумеем освободить Марианну.

Но юный лорд не отвечал. Он погрузился в задумчивость.

— Идем, добрый сэр! — Люс хотела похлопать юного лорда по плечу, но воздержалась — чего доброго, он примет это за объяснение в любви, а то и за помолвку. — Не пришлось бы нам вступить в объяснения со стражей.

— Если кто-то ослушается меня, брат этого не простит, — сказал сэр Эдуард. — Сам он ко мне любовью не пылает, со мной одни хлопоты… но чтобы кто-то посмел перечить отпрыску его рода?… Мой доблестный братец сгноит его в подземельях! О! Я, кажется, сообразил!

Юноша протянул к Люс ладонь и принялся чертить по ней пальцем.

— Вот это — замковые конюшни, вот эта пристройка — псарня, вот здесь — лестница наверх, к псарям, вот здесь живет старший конюх, а вот здесь, леди, лестница вниз и две маленькие двери. Одна — просто погреб без окон, а другая — ого! Там когда-то наш прадед три года держал одного знатного узника! Под самой конюшней! И сдается мне, леди, что именно эта конура нам и нужна. Она одна из всех этих хозяйственных подвальчиков и чуланчиков запирается, а ключ — только у лорда и кастеляна.

— Почему именно она? — заинтересовалась Люс.

— Ну как же! Только там и можно спрятать человека так, чтобы об этом не знала ни одна женщина в замке! — с огромной гордостью и неимоверным мужским превосходством заявил юный лорд. — Это же владения мужчин — конюшня и псарня! А что пронюхает одна женщина, то завтра же будут знать все они.

— Вы крепко умудрены опытом, — усмехнулась Люс. — Но тут ваша хваленая мужская логика, похоже, сработала верно. Только я не представляю себе, как знатная леди согласится сидеть под конюшней…

Юный лорд задумался.

— Я выслушал вас, леди, когда вы привели все доводы против моего брата и леди Мэри, — сказал он. — А теперь, когда я нашел третьего обвиняемого и объясняю, как он мог действовать, вы хватаетесь за мелочи. Конечно же, знатная дама не станет сидеть под конюшней! Но если она замыслила что-то важное для себя — я полагаю, станет.

— Вы просто выгораживаете брата, чересчур добрый сэр, — ответила Люс. — Но продолжайте. Мы честно рассмотрим все три версии. Если отравительница пряталась именно там, то ей помогал кто-то из псарей. Именно он мог подпоить лорда сонным питьем в минувшую ночь. А если все произошло так, женщине действительно незачем было удирать впопыхах. И она сидит себе под конюшней и наблюдает за суетой…

— Есть одна женщина, которая очень внимательно следила за событиями в Блокхед-холле… — юный лорд задумался. — Только уж она-то не способна прятаться в чужом замке и слушать вопли пьяных псарей. Это очень высокородная леди, причем отменной добродетели. Поговаривают, что она неравнодушна к моему братцу, но уж она-то имеет на это некое право…

— Красиво, но непонятно, — заявила Люс. — Какое такое у нее может быть право?

— Да братец прямо-таки должен был на ней жениться, об этом толковало все графство! Наши земли граничат, и по годам ему эта леди Кэтрин вполне подходила, и род у нее достойный. Но он взял леди Лауру, а леди Кэтрин, конечно, вышла замуж за другого, но два года назад овдовела. Вот я и полагаю, что ей было бы приятно, если бы лорд Блокхед тоже вдруг овдовел.

— А узнать о том, что в замке появилась чужестранка, она могла легко, — сообразила Люс. — Ведь Марианна провела в Блокхеде целый день. Если у этой леди Кэтрин среди псарей свой человек… Пожалуй, не менее логично, чем мои версии насчет лорда Блокхеда и леди Мэри. Но не получается ли неувязки с ключами? Вот тот ключ, что обычно хранится у лорда…

Люс встряхнула уворованную связку.

— А ключ, что у кастеляна, легко может выпросить любой из псарей — для любовного свидания, — объяснил юный лорд и добавил: — Гонимый похотью…