Шрифт:
– Мне вредно волноваться.
Дверь отворилась. Не раздеваясь, он бросился в единственную комнату, помесь неустроенного холостяцкого логова и лаборатории, опрокинул стул, откинул локтями руки Леры, старавшейся его удержать или поддержать, и ринулся к приборам, громоздившимся на длинном, во всю стену, столе. Он долго возился с задвижками и запорами черного ящика, из которого, подобно разноцветным червякам, лезли во все стороны провода. Время ощутимо замедлило ход, и Лере казалось, что он уже никогда не сможет этот ящик открыть - и лучше бы, чтобы не смог, потому что она понимала, что, если Суслин - не сумасшедший, в ящике ничего нет.
Тонкие пальцы Суслина замерли над ящиком. Они дрожали. Суслин обернулся к Лере и сказал тихо:
– Может, вы, а?
И тут же поморщился, охваченный негодованием к собственной слабости, и рванул крышку.
Лере не было видно, что там, внутри. Она шагнула, чтобы заглянуть Суслину через плечо, но он уже запустил обе руки в ящик и, вытащив пригоршню черного пепла, с каким-то мрачным торжеством обернулся к ней.
– Ну вот, - сказал он, протягивая вперед руки и держа пепел бережно, словно птенца.
– Вы же видите!
– Может, что-нибудь осталось?
– сказала Лера.
– Осталось! Температура восемьсот градусов! Осталось... Ничего не осталось. И не могло остаться. Вы вот не знаете, а я почти восемь минут был на том свете. Меня реаниматоры зачем-то вытащили, до сих пор гордятся, а скрывают, берегут мои нервы. Мне санитарка рассказала. Что же, вы полагаете, восьми минут было мало, чтобы принять сигнал?
– Так вы знали?
Лера открыла сумочку. Куда же она сунула валидол? Ведь специально клала валидол...
– Иначе бы не просил вас со мной поехать. Обошелся бы. Знал и трясся.
– Успокойтесь, - сказала Лера. Вот он, этот проклятый валидол.
Теперь надо заставить его принять таблетку.
– Мы все восстановим.
– Восстановим, восстановим... Разве в этом суть? Чем, вы думаете, я занимался последние две недели в больнице?
Он метнулся к своей сумке, рванул "молнию" так, что она чуть не вылетела из швов, пепел кружил по всей комнате, словно после большого пожара. Лера сказала, протягивая ему таблетку:
– Вот валидол, обязательно надо...
– Спасибо, - сказал он, роясь в сумке, повернул к ней голову, приоткрыл рот, чтобы она положила туда таблетку.
– Вот!
В его руке трепетала пачка исписанных листков.
– Разумеется, многое можно восстановить. И восстановлено.
– Вы не грызите таблетку, пускай лежит под языком.
– Не учите. Я же сердечник.
– Я буду вам помогать, если надо...
– Нет, она ни черта не поняла!
– Суслин смотрел на Леру с искренним изумлением.
– Ни черта!
– Успокойтесь, Сергей Семенович...
– Ведь установка сработала! Понимаете, сработала. Она приняла волны за пять километров! Вы представляете, какая физиономия будет у вашего любимого Траубе, когда он узнает, что я принимаю за пять километров!