– Вильямс в пескоходе под охраной направляется в город.

– Хорошо, – ответил доктор Сильверс, поджав тонкие губы.

В миле от купола фермы пескоход остановился. Дэвид Старр, в обычной маске, вышел из него. Помахал водителю, который высунулся и сказал:

– Помните! Выход номер семь! Там вас впустят.

Дэвид улыбнулся и кивнул. Он посмотрел вслед пескоходу, двигавшемуся в город, и повернул обратно на ферму.

Конечно, люди Совета содействовали ему. Они помогли ему в маскировке: он открыто уехали и скрытно возвращается, но никто, даже доктор Сильверс, не знает, зачем ему это нужно.

Все звенья загадки были на месте, но нужно еще доказательство.

Хеннес вошел в свою спальню в усталости и гневе. Усталость объяснялась просто. Уже три часа ночи. За последние две ночи он почти не спал, а последние шесть месяцев жил в постоянном напряжении. Но он считал необходимым присутствовать на встрече этого доктора Сильверса из Совета с Бенсоном.

Доктору Сильверсу это не понравилось. А вот и причина гнева, который захватил Хеннеса. Доктор Сильверс! Некомпетентный старик, явившийся из города и считающий, что за сутки доберется до истины, тогда как наука всей Земли и всего Марса уже месяцами безрезультатно занимается ею. Хеннес сердился и на Макиана, который размяк, как хорошо смазанные сапоги, и превратился в лакея этого белоголового дурака. Макиан! Два десятилетия он был легендой и самым жестким владельцем самой крупной фермы Марса.

А тут еще Бенсон с его вмешательством в планы Хеннеса, как устранить этого новичка Вильямса самым быстрым и легким способом. И Гризволд и Зукис, слишком тупые, чтобы выполнить необходимое и преодолеть мягкость Макиана и сентиментальность Бенсона.

Хеннес ненадолго задумался, не принять ли таблетку сопорита. Ему нужно выспаться, чтобы быть в форме на следующий день, а гнев может не дать ему уснуть.

Он покачал головой. Нет. Он не может рисковать: самые главные события могут произойти ночью, а он будет в одурманенном состоянии.

В качестве компромисса он замкнул магнитный зажим на двери. И даже толкнул дверь, чтобы убедиться, что электрический замок действует. В мужской и неформальной атмосфере марсианских ферм двери почти никогда не запирались, и могло так произойти, что изоляция протиралась, проводка выходила из строя, и никто годами этого не замечал. Его собственная дверь, насколько он помнил, не запиралась ни разу с того времени, как он приступил к работе.

Замок в порядке. Дверь даже не дрогнула, когда он потянул ее. С этим все.

Он тяжело вздохнул, сел на кровать и снял сапоги, сначала один, потом другой. Устало потер ноги, снова вздохнул и застыл, застыл неожиданно и тут же сунул руку под подушку, даже не осознавая своего движения.

На лице его появилось изумленное выражение. Не может быть. Не может быть! Значит, глупый рассказ Вильямса – правда? Значит, нелепые теории Бенсона о марсианах в конце концов не совсем…

Нет, он отказывается верить. Скорее кто-то решил подшутить над ним.

Но темнота комнаты осветилась холодным голубовато-белым свечением без всякого блеска. В этом свете стали видны кровать, стены, кресло, шкаф и даже сапоги, которые он только что снял. И похожее на человека существо, голова которого была скрыта свечением и не видны были черты лица; вместе этого нечто вроде дымчатого облачка.

Хеннес почувствовал, что прижимается спиной к стене. Он не осознавал, что так отодвинулся.

Послышался глухой и гулкий голос с каким-то эхом:

– Я Космический Рейнджер!

Хеннес выпрямился. Преодолев изумление, он заставил себя успокоиться. Твердым голосом он спросил:

– Что тебе нужно?

Космический Рейнджер не двигался и молчал, и Хеннес не мог оторвать взгляда от привидения.

Управляющий ждал, грудь его вздымалась, но существо из дыма и света не двигалось. Вероятно, это робот, настроенный только на одну фразу. На мгновение Хеннес задумался над этой мыслью и тут же от нее отказался. Он стоял рядом с ящиком бюро и при всем своем удивлении не забыл об этом. Медленно рука его двинулась.

Движение это было заметно в свете существа, но то не обратило на него внимания. Рука Хеннеса в якобы невинном жесте опустилась на поверхность бюро. Робот, марсианин, человек, кто бы он ни был, не знает секрета бюро. Он спрятался в комнате и ждал его, но комнату не обыскивал. А если сделал это, то чрезвычайно искусно, потому что взгляд Хеннеса не обнаружил в комнате ничего необычного; ничего не сдвинуто; ничего такого, чего не должно тут быть, кроме самого Космического Рейнджера.

Пальцы Хеннеса коснулись незаметного углубления в крышке бюро. Механизм самый обычный, и мало у кого из управляющих на Марсе его нет. Старомодный, как старомодно и само деревянное бюро – эта традиция восходит к старым дням беззакония первых поселенцев Марса, но традиции умирают с трудом. Углубление чуть сдвинулось, и в стенке бюро открылась панель. Хеннес был готов к этому, рука его метнулась к бластеру, находившемуся за панелью.

Теперь бластер был нацелен в существо, которое за все это время так и не шевельнулось. То, что казалось его руками, свисало неподвижно.

Хеннес чувствовал, как к нему возвращается уверенность. Робот, марсианин, человек – противостоять бластеру он не сможет. Оружие маленькое, и выбрасываемый им снаряд ничтожен по размеру. Металлические пули старых «ружей» по сравнению с ним настоящие скалы. Но маленький снаряд бластера гораздо смертоноснее. Как только он запущен, любое препятствие взводит крохотный атомный взрыватель, который превращает часть его массы в энергию, и в этом превращении препятствие – скала, металл, человеческая плоть – исчезает в сопровождении негромкого звука, как будто потерли пальцем о резину.