При въезде в городок колонна разделилась; «УАЗы» свернули и исчезли, однако вся мощная охрана, взяв автобус с пассажирами в плотное окружение, довела их до самого аэродрома. А вот на красной твердой поверхности летного поля вдруг произошла заминка. Еще при подъезде к транспортному самолету с двуглавыми орлами и флагами ВВС России коричневый начал говорить по рации. Отрывисто и удивленно. Потом удивленно и зло. Инна не разбирала слов, но видела, как висок коричневого наливается кровью.

— Всем оставаться на местах, не вставать, автобус не покидать, — скомандовал коричневый, пряча рацию. — Смотрите тут, — охране.

Инна все-таки посмотрела назад. Остальные пассажиры автобуса сбились кучкой, сидели тихо и безучастно. Один из молодых парней положил голову на руки. Инна видела только его иссиня-черную макушку с длинными, будто мокрыми волосами.

Прошло не более десяти минут, на поле к самолету выехало еще три микроавтобуса с разных сторон, машина была в секунды оцеплена вооруженными людьми в черных комбинезонах и масках с прорезями. Инна приготовилась падать на пол под сиденье. Коричневый и еще двое военных разговаривали под самолетным брюхом с невысоким серым человеком в плаще. Издалека он производил впечатление как бы присыпанного пылью. Десантники, охраняющие пассажиров автобуса, нервно озирались сквозь стекла на стоящие недвижно черные фигуры. По лесенке в передней части самолета поднимались трое в пилотских костюмах, навстречу под дулами автоматов черных, непонятным образом оказавшихся уже внутри, скатывались летчики сменяемого экипажа. Майор-десантник, что встречал Инну и рыжего Хватова у обстреливаемых стен с колючей проволокой, мотнул головой своим в автобусе:

— Уходим!

Двое из черных заскочили на их место.

— Старцева вы? Прошу вас.

Ей даже подали руку. На трапе она обернулась на шум еще одной подъехавшей машины. Из «УАЗа» вывалился Хватов в сопровождении двоих, которых тут же оттеснили. Одного рукава куртки у Хватова не было. Так вышло, что коричневый с военными проходил к своим машинам в двух шагах. Инна увидела, как мелькнул кулак Хватова. Остальное скрыли спины в черном, а саму Инну быстро втолкнули в дверь самолета. Моторы одного крыла чихнули, выплюнули дым, завыли. Лопасти винтов тронулись.

Илне предложили сесть на длинное сиденье вдоль борта. Влетел, видимо, от тычка в спину, Хватов.

— Видала? — проорал он. — Я ему, паскудине!..

Губа у Хватова была разбита, отвисала. Один рыжий глаз запух, но это явно не от потасовки только что. Если там вообще была потасовка. Его посадили в транспортник слишком быстро.

— Это шеф! — проорал Мишка. — Понятно? Он всегда выручит!

Самолет рулил на взлет, грохот двигателей усилился. Хватов трогал губу, весело и неслышно для Инны матерился. Кроме них, в длинном ребристом чреве никого не было. Самолет оторвался, моторы ныли, пол перекосился вверх. Инна зябко повела плечом. Мишка накинул на плечи ей свою куртку, пошел в нос, вернулся с несколькими теплыми одеялами.

— Сервис, блин!

— Что?

— Я говорю, выпить бы!

— Куда других денут? Ну, в автобусе? Как думаешь?

— Чего? — Рыжий тезка-Мишка до того удивился, что оставил губу, вытаращился на Инну. — Тебе-то они что?

Через три дня в сводку происшествий по Москве попало сообщение об одной из трех — за сутки — насильственных смертей: на собственных колготках повесилась у себя в квартире одна из девушек массажного салона «Мерилин» Люсьена Шапорина, 27, основное занятие — проституция, основные места работы — венок центральных отелей: «Интурист», «Националь», «Москва». Наркотики употребляла, но в момент смерти в «приходе» не была. Сутенер по кличке Гиви клянется, что с девчонкой все было в порядке. В оставленной записке три слова: «Больше не могу». Вещи и ценности не тронуты, среди последних — антикварный аграф с сапфиром с чернотой в обрамлении бриллиантов, общий вес бриллиантов — семь каратов. По некоторым сведениям, драгоценность могла быть подарком одного из клиентов. Попытка выявить возможного дарителя результатов не принесла.

На следующий день в небольшом поселке за триста пятьдесят километров от Москвы случился пожар жилого дома. Расследование назвало стандартную причину: хозяева крепко выпили, заснули, загорелось от сигареты. Выбраться из огня не удалось ни хозяину, ни хозяйке. За пятьдесят, неработающие. Дом стоял крайним, кроме надворных построек, ничто не пострадало. В сарае обнаружена сильно обгоревшая иномарка «Опель-Меридиан», хозяевам не принадлежащая. Соседи показали, что держал машину то ли дальний родственник, то ли просто знакомый. Появлялся редко. Поселок стоял в трех километрах от крупного военного аэродрома.

(Я думаю, этих смертей, уборки контактов инфильтранта Гордеева в нашем Мире, происходило еще немало. Рука у Присматривающих оказалась длинной. Не стоит искать в их действиях на данном этапе никаких эзотерических приемов и мистики. Обычная работа спецподразделений тайных служб. Может быть, более тонкая, только лишь. Впрочем, и тонкости особенной не требовалось, ведь эти люди были незащищены перед ними, не подозревали ни о чем, опасности для себя не ожидали. Ни в чем, кроме того, что с ними общалось потустороннее существо, а некие здешние решили, что оставлять их после этого в живых опасно, следует ликвидировать на всякий случай, эти совершенно посторонние люди невиновны… осудишь после этого Стражей Миров и Перевозчика Миров? Сможешь, сумеешь сказать им: почему? на каком основании? кто решает, кому оставаться, а кому уйти из этого Мира во имя иных Миров спокойствия? кто свой, кто чужой?.. Впрочем, ни к чему сейчас. Да и то ведь — сумел, сказал, спросил…

Я только подчеркнуть хотел, что к этому, что перечисляю сейчас, Перевозчик уж точно отношения не имел.)

Находящаяся под контролем Предприятия-81 сеть — остались четыре специально охраняемых зоны — под общим обозначением «Объект…» изменений не претерпела, однако два из них, «Объект-4» и «Объект-7», подверглись в последующую неделю нападению с попыткой прорыва. На «Четвертом» попытка пресечена силами охраны, на «Седьмом» сработали спецсредства периметра. Принадлежность нападавших выясняется.