Потом я долго валялся по земле, выл, грозил кулаком безмолвному синему небу, проклиная бога и дьявола одновременно. Затем, выдохнувшись, просто лежал на спине, смотря в лазурную синеву небесного свода остановившимся взглядом, свыкаясь с новым для меня миром.

* * *

Я сидел на вершине каменистого холма и смотрел на расстилающуюся внизу деревню. Большая деревня. Деревянных домов всего штук пять-шесть основными постройками были большие палатки из коровьих шкур. Горели костры, туземцы готовили себе ужин. Пара ребятишек пасла двухголовых коров на соседнем холме, который в отличие от моего был кое-как покрыт пожелтевшей травой. Тоненькая ленточка ручейка, отсюда он казался серебристой ниточкой, рассекала поселение на две части. Все люди заняты делом. Кто-то ставит палатку, кто-то готовит ужин, кто-то пасет коров, кто-то просто греет пузо на вечернем солнышке. Обычная деревня туземцев севера Калифорнии, чем-то так похожая на известную всем геймерам Арройо. Вот только это была не игра. Абсолютно реальная деревня, абсолютно реальные люди, абсолютно реальный теплый ветерок Пустыни, дующий мне в спину. До Пустыни от сюда миль тридцать. А тут так. Каменистая почва с ручейками, перемежающаяся редкими островками растительности.

Но на это сейчас мне было плевать. Как плевать на труп гигантского муравья с десятком пулевых отверстий лежавшего неподалеку и испускающего горький запах кислоты. Мне было плевать и на брошенный рядом с ногами пистолет с опустевшим магазином. Это только в игре мы стреляем как боги, убивая одной пулей всех злодеев на экране. А в жизни, особенно если ты до этого никогда не держал в руках пистолета и не стрелял довольно сложно убить обычного гигантского муравья. Но на это в данный момент мне тоже было плевать.

Истерика уже кончилась. Я теперь просто сидел и тупо изучал жителей деревни, которые, как я понял, не слышали моих выстрелов, а сейчас и меня не видели. Я сидел и смотрел на ежедневную суету нереального мира придуманного будущего, который по прихоти судьбы стал моим навсегда.

Затем легко поднялся с земли, поднял пустой пистолет и, засунув его за ремень джинсов, стал спускаться по крутой тропинке к деревне.

Глава 2. Лабиринт

А что Минос сделал? Отгрохал этот самый Лабиринт - уймищу денег ведь вбухал!
– посадил туда Минотавра и растрезвонил по всему свету, какое у него диво имеется.

– - Александр Бушков, "Лабиринт"

Узенькая пыльная тропинка изгибалась под подошвами моих белых кроссовок, как змея на раскаленной сковородке в китайском ресторане. Тропка, ведущая с холма в местную деревеньку, оказалась в меру сложной. Ноги скользили на мелких круглых камушках, иногда приходилось резко останавливаться и балансировать руками, чтобы не грохнуться на камни. Моя майка намокла, прежде чем я спустился с холма. Хотя уже наступали сумерки и ласковое солнышко, медленно заваливающиеся за горизонт, грело вполсилы, было непривычно жарко, особенно после московской зимы. И это север Калифорнии, как я понимаю. О том какая доменная печь на юге старался не думать. Лучше уж холод.

Наконец, тропинка вильнула в последний раз и превратилась в узенькую дорожку, заросшую по бокам колючими кустами. До деревеньки было рукой подать. В животе заурчало. Ого! Пора бы мне покушать чего-нибудь. Надеюсь, там накормят. Тут меня, наконец, заметили. Троица смуглых ребятишек, лет двенадцати, уставились на меня с соседней лужайки, на которой паслись брамины и нечто напоминающее гибрид козла и барана, и, побросав свое стадо на произвол судьбы, с криками побежали в сторону деревни. Я ожидал чего угодно, но не этого. Даже обернулся на всякий случай, намереваясь разглядеть, что их так напугало. Но за моей спиной была пустая дорога и холм, с которого я только что спустился. Мда. Знакомство с аборигенами началось не слишком приятно.

Вся деревня уже собралась меня встречать. Крепкие сильные загорелые мужчины стояли по бокам дороги, сжимая в руках копья и палки, женщины и дети чуть поодаль, возле палаток и деревянных домишек. Возле одного из домов, я заметил крупную золотистую ящерицу, привязанную за шею веревкой, которая другим концом крепилась к толстой балке, вбитой в землю. Я молча перепрыгнул через весело журчащий ручеек, который пересекал дорогу, и вошел в деревню. Так рождаются легенды, в деревню пришел бог. Довольная идиотская мысль. Прямо мания величия какая-то. Туземцы не спешили бросаться передо мной на колени, подносить дары, золото и женщин. Они все также молча стояли по краю дороги, провожая меня в спину настороженными взглядами своих темных глаз. Я аккуратно перебирал ногами, нагнав на свою физиономию самую дружелюбную из улыбок и разведя руки, показал, что оружия не ношу. Лучше бы я этого не делал. За моей спиной раздался топот ног, я стал оборачиваться, намереваясь посмотреть, кто же это решил почтить меня своим вниманием, но перед глазами выросло древко копья. Оно все росло, росло и, наконец, въехало мне промеж глаз.

* * *

Сквозь темноту я расслышал чей-то голос, а затем мокрая тряпица стала протирать мое лицо. Я постарался разлепить веки, но это было выше моих сил. В голове видно взорвалась термоядерная бомба. Сговорились что ли все? Наверное, хотят сделать из меня полного дебила, пускающего слюни и какающего в штаны. Иначе зачем долбить всем, что попадется под руку меня по голове? Вначале ФСБ, затем эти дружелюбные одичавшие ребята.

Прохладная рука опустилось мне на лоб. Приятно. Я сделал еще одну попытку открыть глаза. Ну что ж. Это мне все-таки удалось, хотя, если честно, никакого толку. Расплывчатые яркие пятна, темнота, зыбкое дрожание воздуха. Кажется, бивший немножечко перестарался. Спасибо хоть не убил.

– Он приходит в себя.
– Голос низкий, грудной. Женщина. Молодая.

– Да ну? Лучше бы он подох сразу. Меньше мучаться.
– Плаксивый мужской голос.

– Заткнись Лем! Своим нытьем ты уже достал! Заткнись! Иначе я за себя не отвечаю.
– Дребезжащий старческий голос прервался сильным кашлем.

– А что ты мне сделаешь, дедуля?

– Если он не сделает, то я. В бараний рог согну, нытик проклятый.
– Еще один невидимый обладатель глубокого сочного баса.

Тихо захныкал ребенок, за ним другой. Я закрыл веки и снова провалился в темноту.