XLIX

По мере сил тебя предостеречь

Старался я от лжи высокопарной,

Я славу дал тебе, неблагодарный,

И сам теперь готов тебя отсечь.

Когда мне нужно из тебя извлечь

Мольбу к любимой, ты молчишь, коварный,

А если не молчишь, язык бездарный,

То, как во сне, твоя бессвязна речь.

И вы, мои мучители ночные,

Ну где ж вы, слезы? Нет чтобы излиться

Перед любимой, жалость пробудив.

И с вами, вздохи, не хочу мириться,

Затем что вы пред нею - как немые.

Лишь облик мой всегда красноречив.

LI

Когда б моим я солнцем был пригрет

Как Фессалия видела в смущенье

Спасающейся Дафны превращенье,

Так и мое узрел бы дольный свет.

Когда бы знал я, что надежды нет

На большее слиянье (о, мученье!),

Я твердым камнем стал бы в огорченье,

Бесчувственным для радостей и бед.

И, мрамором ли став, или алмазом,

Бросающим скупую жадность в дрожь,

Иль яшмою, ценимой так высоко,

Я скорбь мою, я все забыл бы разом

И не был бы с усталым старцем схож,

Гигантской тенью застившим Марокко.

LVI

Отсрочив милосердную отраду,

Слепою жаждой сердце поражая,

Мгновенья бередят мою досаду,

И речь моя вредит мне, как чужая.

Какая тень расти мешает саду,

Плодам обетованным угрожая?

Что там за зверь грозит в загоне стаду?

Кто не дает собрать мне урожая?

Подобным упованием строптивым

Амур меня казнит не без причины:

Надеяться больней нетерпеливым;

И нахожу совет я справедливым:

Пока не дожил смертный до кончины,

Не называйте смертного счастливым.

LVII

Мгновенья счастья на подъем ленивы,

Когда зовет их алчный зов тоски,

Но, чтоб уйти, мелькнув, - как тигр, легки.

Я сны ловить устал. Надежды лживы.

Скорей снега согреются, разливы

Морей иссохнут, невод рыбаки

В горах закинут, там, где две реки,

Евфрат и Тигр, влачат свои извивы

Из одного истока, Феб зайдет,

Чем я покой найду иль от врагини,

С которой ковы на меня кует

Амур, мой бог, дождуся благостыни.

И мед скупой - устам, огонь полыни

Изведавшим, - не сладок, поздний мед!

На первый дар, синьор мой, отдохнуть

Склоняйтесь вы щекой, от слез усталой,

И на Амура сердце как попало

Не тратьте, сколь суров он к вам ни будь.

Вторым вы прикрывайте слева грудь

От стрел его, которых здесь немало

И летом и зимою пролетало,

Один и тот же пролагая путь.

Чтоб утолить сердечные печали,

Из третьего травы вкушайте сок:

Он сладостен в конце, горчит вначале.

И - дерзости б вы тут не увидали!

Стигийский не страшит меня челнок,

Питай лишь вы приязнь ко мне и дале.

LX

Мой слабый дар в тени своих ветвей

Питало благородное растенье,

Хотя ко мне не знало снисхожденья

И мукой не тревожилось моей.

Жестокостью я ранен тем сильней,

Что в доброте его не знал сомненья,

И вот я устремляю помышленья

К тому, чтоб горе высказать полней.

Ужель меня помянет добрым словом,

Кому мой стих в любви опорой был,

Но кто утратил все свои надежды?

Тот лавр не наградит поэта пыл,

От молний не послужит он покровом,

И солнце жжет ветвей его одежды.

LXI

Благословен день, месяц, лето, час

И миг, когда мой взор те очи встретил!

Благословен тот край, и дол тот светел,

Где пленником я стал прекрасных глаз!

Благословенна боль, что в первый раз

Я ощутил, когда и не приметил,

Как глубоко пронзен стрелой, что метил

Мне в сердце Бог, тайком разящий нас!

Благословенны жалобы и стоны,

Какими оглашал я сон дубрав,

Будя отзвучья именем Мадонны!

Благословенны вы, что столько слав

Стяжали ей, певучие канцоны,