Джерико шагнул вперед:

– Хотелось бы отблагодарить вас за такое великодушие.

Его правая рука, сжатая в кулак, взметнулась в воздух и врезалась в голову Баумана. Стакан отлетел в сторону, а Баумана отбросило назад и впечатало в стену. Он съехал на пол и замер, откинув голову под нелепым углом. Улыбка наконец сошла с его лица, а глаза закатились под лоб.

Джерико подошел к Лиз и взял ее за руку.

– Давайте уйдем отсюда, - сказал он, - так далеко, как вам захочется.

Она двигалась с трудом, тяжело опираясь на его руку.

– Вы ударили его, - прошептала она.

– Не мешало бы добавить, - ответил Джерико.

Глава 3

Они вышли в коридор, и Джерико закрыл за собой дверь комнаты. Лиз из последних сил боролась с подступающими рыданиями.

– Может быть, вас проводить в вашу комнату? Или она у вас с ним общая?

– Нужно послать кого-нибудь к нему, - ответила она.

– Он скоро придет в себя, - холодно ответил Джерико. - Наверное, в его интересах, чтобы об этом происшествии знало как можно меньше народу.

Она остановилась и посмотрела ему в лицо, сощурившись, как будто желая сдержать слезы.

– Вы не знаете его, - сказала она. - Он становится неуправляемым, когда злится. Он придет за вами, Джерико. И может даже попытаться вас убить.

– Ну, это не в первый раз.

– Вы думаете, в роще был Алекс?

– Может быть. Впрочем, я этого не знаю. Кроме того, мне неизвестна причина. Теперь я сам подсказал ему мотив. Но...

Лиз протянула свои загорелые руки к лацканам его пиджака.

– То, что он сказал - неправда, - произнесла она почти с яростью, - он не посылал меня к вам. Ему нравятся подобные сексуальные фантазии. Я пришла сама, клянусь вам.

– Зачем он так сказал?

– Он скорее умрет, чем признает, что что-то случилось без его ведома. Должно быть, он видел, как я выходила из вашей комнаты, и не мог допустить, чтобы вы подумали, будто он был не в курсе. Вот потому он и выдумал эту чудовищную историю.

Джерико почувствовал, что смертельно устал от всего этого.

– Черт с ним, - сказал он, - я собираюсь уехать отсюда, Лиз. Если хотите, я отвезу вас куда-нибудь - в какой-нибудь другой город, где живут ваши друзья, или в Нью-Йорк. Вам нельзя оставаться, иначе он сорвет злость на вас.

– Я не могу уехать. - Она медленно отвернулась.

– Почему?

– Из-за Томми. Алекс ни перед чем не остановится. Бог знает, что он может ему наговорить. Может сказать, что застал нас в постели и вы ударили его. Начнет рассуждать о своей бесценной чести. Выставит нас с вами последними мерзавцами. А я ни на минуту не могу допустить, чтобы Томми поверил в это. Уезжайте, Джерико. Лучше, чтобы вас здесь не было, когда разразится скандал.

– Я что, должен бежать?

– Это самое лучшее, что вы можете сделать, чтобы помочь мне.

Джерико сощурил глаза:

– Я намереваюсь известить полицию о своем утреннем приключении. Если мой приятель-стрелок все-таки попадется, я хочу, чтобы полиции были известны все факты, причем именно от меня, а не от кого-нибудь другого, кто, возможно, захочет что-нибудь утаить. Сейчас я ухожу, Лиз, но я еще вернусь. Если он посмеет вас обидеть, обещаю вам, что я заставлю его пожалеть, что он вообще появился на свет.

– Прошу вас, Джерико, идите, пока он не пришел в себя и не начался скандал.

Он легонько похлопал ее по плечу:

– Я еще вернусь.

Он не сомневался, что она смотрела ему вслед, пока он спускался по лестнице. Возможно, для того, чтобы сразу вернуться в комнату Томми и оказать помощь Алексу. В конце концов, он был ее мужем и отцом ее ребенка. Так что если кто-то и мог помешать ему впасть в неистовство, то это могла быть только она. Нельзя было допустить, чтобы Алекс потерял лицо в присутствии посторонних людей. Тогда он неминуемо обрушил бы на нее свою ярость.

Джерико остановился в дверях столовой. Остальные гости, казалось, ожидали его появления.

– Я собираюсь в город, чтобы побеседовать с полицией, - объявил он.

– С винтовкой Томми все в порядке? - спросил Прентис.

Джерико не ответил на его вопрос.

– У меня вышло недоразумение с Бауманом, - продолжал он. - Сейчас он в комнате Томми. Думаю, кто-нибудь должен к нему подняться. Я еще вернусь.

– Господи! - воскликнул Боб Уилсон и устремился к лестнице.

Джерико не сомневался, что его друга прежде всего волнует судьба фонда.