– Дэвида Оу.

На противоположной стороне земного шара трубка спокойно опустилась на рычаг. Другого ответа Химере и не требовалось.

Блисс так тянуло к нему, что дух захватывало. Она слышала шум воды в ванной. В своем воображении она рисовала его обнаженное тело, на которое каскадом хлещет вода из сеточки душа. Хлещет и растекается по его телу. Она бы хотела быть этой водою.

Наблюдая за огоньками, взбирающимися по склону пика Виктории, она в своем воображении продолжила эту игру. Опять представила себе контуры его тела. Рельефные мышцы и затененные места между ними. После того, как они потеряли друг друга, она видела только его фотографии. Но ее память хранила его мальчишеское тело, прижавшееся к ее телу. Тепло, исходившее от него в ту ночь на Чеунг Чоу. Она помнила его и скучала по нему все это время.

Но даже тогда, будучи еще девочкой, она выполняла важную работу. И даже с Джейком она была по велению йуань-хуань, хотя целей этого она не могла знать. Только потом узнала, когда подросла. Цунь Три Клятвы объяснил ей все в двух словах. А тогда он просто сказал ей, что она должна отправиться с Джейком на праздник Та Чиу.

Фо Саан.

Он, по-видимому, тоже входил в это безграничное йуань-хуань. Потому, думала она тогда, их тайное общество и называется так. Круг, кольцо. А кольца ведь не имеет конца.

Фо Саан и с ней занимался. Конечно, отдельно от Джейка и по другой программе. Но выучил ее хорошо.

Блисс любила Джейка с той ночи, что они провели на острове Чеунг Чоу. Подрастая, она стала думать, что это было просто детское увлечение. Наверно, потому, что она не была санкционирована йуань-хуанем. Контакты с Джейком на том этапе были запрещены.

Но он был всегда в ее сердце, и, когда Цунь Три Клятвы впервые показал ей его фотографию, она просто растаяла, почувствовав раз и навсегда, что принадлежит ему и душой и телом. Но к тому моменту Джейк уже был женат.

Сейчас, сидя на кушетке с обивкой, на которой были изображены джунгли, она чувствовала, что ее всю трясет: так ее влекло к нему. Она покосилась на все еще чадящие сандаловые палочки. Даже и после своей смерти Марианна продолжает стоять между ними.

Она желала его до безумия. Жизнь без него теперь представлялась ей пустым сном. Но нельзя забывать о Марианне. Или, точнее, о том, что он сам не забыл еще Марианну. Молитвы Блисс не были пустой формальностью. Она понимала, что, хотя тело Марианны и гниет где-то в Японии, но ее дух живет вечно. Он сейчас пока еще не покинул Джейка, и с этим фактом Блисс не могла не считаться.

Вода шумела, как дождь. Джейк стоит под душем, его бронзовая кожа светится сквозь потоки воды, под этой бронзой играют мышцы.

Свет огоньков в гавани поплыл перед ее глазами. Блисс заплакала так горько, как не плакала уже много лет. Желание бушевало в ее теле с яростью тигрицы. Она попыталась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но рыдания не прекращались. Ее сознание затуманилось, и она, вскочив, бросилась на шум воды. К Джейку.

Сквозь полупрозрачную дверь душевой Джейк увидел метнувшуюся тень. Первая его мысль была об осколке фу. Даже не смыв мыла, он распахнул дверь и ступил на кафельный пол.

Кран с горячей водой был открыт почти до упора, и в тесной ванной комнате лохматые клочья пара шевелились, как живые.

В дверях кто-то стоял. Падающий сзади свет превратил фигуру в роскошный силуэт, как на фотографии в журнале мод. По очертанию плеч и бедер он сразу узнал Блисс.

Джейк осознавал, что он голый, но не стал закрываться руками, понимая, что от этого будет чувствовать себя еще более глупо. Кровь прилила ему к лицу, и он понимал, что это не от горячей воды.

– Что ты здесь слоняешься, как призрак?

– А я и есть призрак, - ответила она.
– И слоняться мне положено по штату.

Его появление из душевой наполнило ее чуть ли не суеверным страхом. От него шел пар, как от какого-то мифического существа, вроде дракона. Он казался преисполненным богатырских сил.

Джейк вышел полностью из душевой. На ней было все то же черно-белое шелковое платье с глубоким вырезом на спине, в котором она его встретила в аэропорту. Только сейчас ее ноги были босы и губы дрожали.

– Ты мне не ответила.

– Я думала, что ответила.

Она говорила с трудом. От волнения она ничего более не могла произнести.

– Что ты здесь делаешь?

– Я только хотела посмотреть, как ты здесь...

– И ты взяла и вошла. Так просто! В голосе его появились стальные нотки.

– Да.

– Черт побери! Да я же голый!
– взорвался он.
– Это же черт знает...

– Не надо так.
– На ее глазах опять навернулись слезы.
– Пожалуйста, не кричи на меня. Ее голос срывался.