– Трава!
– презрительно бросил он.

Вокруг действительно была трава. Когда Монтейлер поднялся с колен, лицо его выражало растерянность.

– Черт знает что такое, - проворчал он и посмотрел на Кэт.
– Я, верно, залетел не туда. Это не космодром.

Он обернулся к роботу, который вышел из люка вслед за людьми.

– Где мы находимся?

Робот ответил:

– На том же месте, где приземлился первый разведывательный корабль. Вы определили курс совершенно точно и не допустили никакой ошибки.

– Вот как! Где же тогда первый корабль, позвольте спросить?

– Согласно имеющимся данным, он находится там, - робот указал металлической рукой на домик с заячьими ушами.

Монтейлер устало вздохнул.

– Он рехнулся. Он думает, что дом - это космический корабль.

– Я вижу дом, - бесстрастно сказал робот.
– Однако в соответствии с имеющимися в нашем распоряжении данными корабль должен находиться именно там.

Монтейлер уставился на домик. Он выглядел совершенно неестественно, словно сошел с картинки какой-нибудь детской книжки. К тому же все эти сельские окрестности, деревенские виды - и это там, где во все концы должны были разбегаться растрескавшиеся многотонные плиты и развалины сооружений бывшего космодрома!

Иллюзия, мираж, видение.

Безумный мир. Надежды, обернувшиеся кошмарами. Смятение. Спазмы первобытного страха, который, казалось, был забыт навсегда.

"Кто-то, - подумал Монтейлер, - шутит со мной эти шутки". Потом поправился: "С нами. Вот свиньи".

И он решительно, большими шагами направился к домику.

Три существа, сидевшие за столом, рассматривали Монтейлера с явным неудовольствием.

– Занято! Занято! Мест нет!
– закричали они, когда он приблизился.

Не обращая внимания на крики, он уселся в большое кресло во главе стола, слегка удивившись тому, что кресло оказалось вещью вполне материальной. Оперев локти о стол, он обвел присутствующих взглядом.

– Места сколько угодно!
– сказал он.

– Выпейте вина, - бодро предложил Кролик.

Монтейлер внимательно осмотрел стол, но на нем ничего не было, кроме чая.

– Я что-то не вижу вина, - сказал он.

– Еще бы! Его здесь и нет, - сказал Кролик.

– Зачем же вы его предлагаете?
– растерянно спросил Монтейлер.
– Это не очень-то вежливо.

– А зачем ты уселся без приглашения? Ты и твои странные друзья, - возразил Кролик.
– Это тоже невежливо.

Монтейлер поднял брови.

– Но они не сидят за столом.

– Пусть бы только посмели!
– воскликнул Кролик с возмущением.

– Что-то ты очень оброс, - сказал человечек в большой шляпе. Он с нескрываемым любопытством рассматривал Монтейлера, и это были его первые слова.

– Он существо фантастическое, - с умным видом сказал Кролик.
– Они всегда так выглядят.

– Да, непричесанными.

– Совершенно непричесанными.

– А у одного из его друзей есть часы, они тикают в груди. Не могу сказать, чтобы это доставляло удовольствие, когда без приглашения являются к чаю да еще с часами в груди.

– Так всегда бывает с выдуманными, фантастическими существами, они совсем не умеют вести себя за столом, - сказал Кролик и неодобрительно посмотрел на робота.

– Соня опять спит, - заметил человечек и плеснул ей на нос горячего чая.

Соня досадливо помотала головой и, не открывая глаз, проговорила:

– Конечно, конечно, я как раз собиралась сказать то же самое.

– Чем ворон похож на конторку?
– спросил человечек и пронзительно посмотрел на Монтейлера.

– Масло было самое свежее, - неуверенно сказал Кролик.

– Жили были три сестрички, - поспешно начала Соня, - звали их...

– Позвольте предложить чашечку чаю, - вежливо сказал человечек.

– ...да, но туда, верно, попали крошки, - заметил Кролик едва слышно.

– ...которые тикают в его груди!

– Какое сегодня число? Мои часы опять остановились.

– ...не надо было мазать хлебным ножом...

Они начали кричать друг на друга и в пылу спора совсем забыли о посетителях. Монтейлер переводил взгляд с одного на другого и силился понять, не потерял ли он рассудок. Словесной перепалке не было конца. Тогда он поднялся из-за стола и возвратился к Кэт и роботу, которые стояли чуть поодаль и наблюдали за непонятной сценой.

– Ни о чем не спрашивай, - сказал он устало, - у меня нет даже малейшего намека на разумное объяснение.