Он с возрастающим недовольством разглядывал улицу, неистовое движение транспорта.

– Где-то здесь должен быть какой-нибудь административный центр. И наверняка в населенном пункте таких масштабов не может не быть вычислительного комплекса...

– Ну почему же обязательно вычислительный комплекс? спросила Кэт. В ее голосе слышалась затаенная насмешка.

– Потому что все люди на этой планете свихнулись, и нам надо найти разумную ЭВМ, которая могла бы разобраться в происходящем. Что касается меня, то я уже не в состоянии различить, где тут правая сторона, а где левая, где верх и где низ. Мне нужны прямые и понятные ответы на мои вопросы...

Он на мгновение замолчал.

– Проклятие! Эта планета просто непостижима! Ничего не известно, ничего не понятно. Только заглянешь под чертово покрывало - и опять все путается. У меня такое ощущение, будто...

Монтейлер посмотрел на плотную массу рычащих машин, проносившуюся мимо, и вдруг удивленно воскликнул:

– Смотри!

Он показал рукой на оживленный перекресток. Там виднелось пятно вялой пожелтевшей травы, и в полуметре над поляной висел разведывательный космический корабль, сверкая черным металлом в солнечных лучах и грозно поводя по сторонам орудийными стволами. У открытого люка, уставившись на бурное море автомобилей, сидел робот - одинокий Робинзон на своем островке, окруженном предательскими волнами, где скрывались жадные акулы.

Монтейлер не сводил глаз с корабля, который появился самым невероятным образом и достигнуть которого было невозможно.

– Ну теперь я во всяком случае знаю, где он находится, сказал он.

– Да ведь это наш корабль!
– воскликнула Кэт.
– Но как...

– Я больше не задаю вопросов, - проговорил Монтейлер.
– Я только воспринимаю происходящее и стараюсь ничего не упустить. Меня здесь ничто не удивляет. Ничто.

"Пусть появится дракон, стометровый живой дракон, - подумал он, - пусть появится что угодно, но пусть это будет настоящим, осязаемым, доступным. Что угодно, только не это!"

– Может быть, корабль летел за нами, - нерешительно произнесла Кэт.
– Он обладает необходимым интеллектом, это вполне допустимо.

Но в ее голосе не было уверенности.

– Правильно, - подтвердил Монтейлер, - он летел за нами. Конечно.

"Если это так, то такая реакция корабля для меня новость, ничего подобного прежде не случалось, - кружились мысли в его голове.
– Но когда-нибудь что-то происходит впервые, почему бы не сделать такое допущение?"

"Почему?"

"Потому что это совершенно исключено, невозможно. Вот почему!"

– Если нам когда-нибудь снова удастся добраться до нашего корабля, - сказала Кэт, - я уже больше не выйду из него. Но как нам перейти эту улицу?

На противоположной стороне появился бородатый юноша с длинными волосами. Он держал в руках огромный транспарант с призывами бороться против загрязнения окружающей среды. Едва он ступил на проезжую часть, плакат качнулся и вместо с юношей скрылся в потоке машин. На мгновение показалась рука, судорожно хватавшая воздух. Никто даже не притормозил.

– Так как же?
– спросила Кэт.

– Похоже, вернулись давно минувшие времена автомобилизма, - сказал Монтейлер.
– Попробуем где-нибудь в другом месте.

И он пошел по тротуару.

Старый человек с седой бородой сидел на скамье посреди тротуара и смотрел на поток ревущих автомобилей, бурливший прямо перед ним, почти касаясь его костлявых колен. Он беседовал с еще более глубоким старцем, лицо которого украшала белоснежная борода под перебитым носом. Старец опирался на потертую черную трость.

– Господи, какой шум!
– произнес тот, что помоложе.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что тут невероятный шум. Теперь только и слышишь, как громыхают эти проклятые автомашины. Я не в состоянии даже думать.

– Не слышу, что ты говоришь. Тут невероятный шум.

Седобородый с нескрываемой злостью посмотрел вдоль улицы.

– И чего мы сидим тут каждый день? Хоть бы кто-нибудь объяснил мне. Тут же с ума сойти можно.

– Мы всегда сидели здесь.

– Всегда, - откликнулся седобородый.

– Раньше все было лучше. Чистый воздух и вообще. Ты помнишь лошадей, подводы?

– Лошадей? О да. Их били, стегали, этих проклятых кляч. Я никогда не мог понять, почему, но их здорово стегали. Иногда даже до крови.

– Хорошее было времечко, - сказал старец, мечтательно глядя вдаль.

– И нищие. Иногда били и нищих.

– Теперь почти не встретишь нищего.

– Они вымерли, - сказал седобородый.
– Из-за загрязнения воздуха. И из-за этого проклятого шума. А еще потому, что им приходилось переходить улицу.