Было ясно – мы в самом центре урагана. Ветер не просто выл, он ревел, как раненый сатана. Дом трясло, отовсюду что-то сыпалось, катилось, грохало. Я вцепился в перила лестницы, закрыл глаза и отчаянно молил о том, чтобы стены выдержали…

– Эй, – меня тронули за плечо. – Ты целый?

Голос слышался плохо, будто через ватный матрас. Я повернул голову: на меня с тревогой смотрел боец с докторским крестиком на кармане.

– Ты отцепись от лестницы, там уже кончилось!

В самом деле. Вой и свист сейчас существовали только в моей голове. Я снял шлем, перевел дыхание.

– Ну, ты даешь! – сказал боец. – Стоишь, вцепился в перила и орешь, как резаный.

В ушах еще свистело, и мне приходилось прислушиваться, чтобы понять.

– У тебя кровь под носом, – сказал я. – И на шее.

– У тебя тоже. Баротравма – знаешь такое? Перепад давления.

Откуда-то подошел второй боец. Вдруг я вспомнил.

– Там ваш парень спрятаться не успел. Такой… без шлема. Вспомнил – пятнадцатый номер.

– Гера Маслов, – они быстро переглянулись. После этого мы, не сговариваясь, ринулись на улицу.

Геру мы нашли сразу, за его телом на два десятка метров протянулась размазанная кровавая дорожка. Бойца заклинило между стеной и рухнувшим кирпичным забором. С него сорвало не только одежду, но и кожу. Вдобавок скрутило, как свежевыжатую наволочку. Он стал похож на кусок мясного фарша. Я несколько секунд смотрел на него не отрываясь, потом почувствовал, что сейчас блевану. Многое я в жизни повидал, но не такое.

Отвернувшись, я увидел, как наше потрепанное войско выбирается из укрытий. У половины бойцов одежда была в крови, почти всех в разной степени помяли летящие обломки.

Появился Сологуб. Шлем он нес под мышкой, и было видно, как кровь из носа и из ушей затекает за воротник. Он пошатывался, да и не только он. Нас всех контузило.

Постепенно бойцы сгрудились вокруг трупа Геры. За несколько минут никто не произнес ни слова, стояли и молча смотрели. Больше всех был потрясен, как мне показалось, сам Сологуб. Неожиданно он посмотрел в мою сторону: его взгляд словно обвинял меня. Наверно, в том, что я привел группу под удар смерча. Я вдруг разозлился.

– Ну, что, господин начальник? Что, интересно, теперь ваша задница чувствует? Или, может, начнем думать головой, а не жопой?

Он затравленно глянул на меня и ничего не ответил. А я подумал, что зря выступил. Не стоило так травить командира перед его ребятами. Ему, похоже, и так было лихо. И бойцы поглядывали на него как-то нервно. Вокруг него словно появилась некая зона изоляции, он стоял среди нас, но при этом был совершенно один.

– Эй, черти, помогите наконец! – донеслось из какого-то подвала.

Несколько бойцов бросились туда, и через минуту вынесли на руках связиста. Он морщился и скрипел зубами – из его икры торчала кривая ржавая железяка.

– Ну вот, приплыли… – грустно сказал боец с красным крестом на рукаве. – Этот сегодня уже не ходок, – и отправился к нему, отстегивая от рюкзака аптечку.

Почти всем нашлось дело. Трое заваливали камнями тело Геры и рисовали какой-то медицинской пастой большой крест на стене, чтоб потом легче было найти. Другие мастерили из подручных средств носилки для связиста. А потом кто-то прошвырнулся по дворам и нашел помятую садовую тележку, так что вопрос с носилками отпал.

Я присел возле стены дома и собирался с силами, которых осталось уже маловато. Чуть погодя рядом сел Сологуб.

– Идем неизвестно куда… – вздохнул я. – А теперь только и будем думать, кого следующего пришлепнет.

– Похоже на то, – вяло отозвался Сологуб.

Я вспомнил, каким стремительным и энергичным он был, когда я впервые его увидел на командном пункте. Вот бы сейчас эту энергию… не помешало бы для общего тонуса.

– А скажи-ка, почему твои люди такие бараны? – спросил я.

– Почему это они бараны? – мигом оскорбился он.

– Ну… не знаю. Мечутся, прыгают, орут… стреляют без приказа. Я представлял себе, что элита спецназа как-то по-другому держится.

– Кто элита? Эти – элита?!

– Ну, да. А разве не так?

– Да брось! Они же штрафники. Все до единого штрафники.

– Вот это новости! – искренне изумился я. – И кому же в голову взбрело на такое задание отправлять штрафников?

– А какой идиот еще согласится? – устало усмехнулся Сологуб.

– Постой… так выходит, что и ты штрафник.

– Я – нет. Хотя… – он замялся. – Хотя в каком-то смысле и я штрафник.

Минут через сорок мы вышли на окраину города. Улица упиралась в полуразрушенный бетонный забор, за которым громоздились целые горы ржавых контейнеров.