Выяснилось, что наш героический отряд все стремительнее тает. Завтра нам предстояло оставить здесь троих – связиста с его продырявленной ногой и еще двоих бойцов. Одному, потерявшему в суматохе шлем, выжгло глаз «снегопадом», а второй сломал руку, неудачно прыгнув с забора.

Связи с Грошером и его группой не было. А это означало что угодно: например, что вся группа уже гниет под каким-нибудь завалом. Вслух этого никто не говорил, но лица все имели очень задумчивые. Тем более что и связи с базой мы лишились. Все, что было, – персональные рации, которые здесь работали в пределах прямой видимости, да и то через раз.

Я нашел Сологуба в небольшом холле с расставленными в кружок креслами и стеклянным столиком в центре. Полковник стоял перед большой – в полстены – картой Лавансаля и задумчиво жевал губы.

– Нашел что-нибудь интересное? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Так… смотрю, что к чему. Мы здесь, – он ткнул пальцем в карту.

– А институт?

– Где-то здесь. А вот Дом правительства. Мы шли вот так…

Я следил за его пальцем и думал: как было бы здорово вот так же легко завтра переместиться из одной точки города в другую. Пальцем провел – и все…

Мы еще некоторое время молча пялились в карту, словно искали в схемах улиц и площадей некий неочевидный смысл.

– А это что такое? – вдруг спросил я.

– Где?

– Вот эти серые линии, расходятся из центра. Все равно как звездочка, видишь? На наших картах я этого не замечал.

– Не знаю, – без интереса ответил Сологуб. – Может, схемы какого-нибудь автоматического транспорта. Мало ли чего тут понастроили.

– Это схемы волноводных каналов, – раздался вдруг голос из-за спины.

Я обернулся. За нами стоял незнакомый мужик в комбинезоне, в руке он держал большой ящик для инструментов.

– Волноводы – это система беспроводного подключения электроэнергии, – пояснил он. – До последнего времени она работала. Может, и сейчас работает. Я, между прочим, ее обслуживал.

И тут меня словно камнем в голову ударило. Прямо в глазах потемнело, честное слово. Вот где, оказывается, спрятался тот самый неочевидный смысл…

– Стоп-стоп-стоп… – пробормотал я. – А ну, полковник, покажи еще раз, как мы шли.

– Вот так мы шли, – он показал и несколько удивленно глянул на меня. Он еще не понял. И не увидел.

– И правительственная колонна шла так же, – уточнил я.

– Ну, да, мы же ее видели… то, что осталось.

– А как мог лететь вертолет?

– Сначала вот сюда… потом… О черт! – до него наконец дошло.

Он понял то же, что и я. Автоколонна шла точно по серой линии. А потом свернула – и влипла в неприятности. А потом этот же путь повторили мы. И с таким же результатом.

То же самое касалось и вертолета. Пока он благополучно доставлял Марциони, маршрут пролегал в непосредственной близости от волноводного канала. Потом он удалился и, как мы знаем, оказался на земле в незавидном состоянии…

– Это что же выходит, – ошарашенно проговорил полковник. – По этим серым веткам можно спокойно ходить?

– И летать, и ездить, – сказал я. – Правда, слишком на это надеяться я бы не советовал. Сейчас можно только верить, что это не совпадение.

– Грошер! – внезапно осенило Сологуба. – Он собирался идти вот так… – полковник впился глазами в карту. Через несколько секунд он радостно потер ладони. – Точно по линии! Тем же направлением, что летел вертолет.

– Будем надеяться, что он не заблудился и не свернул с пути, – сказал я. – Тогда у нас здорово вырастают шансы увидеть его в добром здравии вместе с отрядом.

Ух, как мне не хватало сейчас какого-нибудь мозговитого умника с техническим образованием. Желательно с двумя. Мы бы вдумчиво обсудили все, что выяснили. Глядишь, целое открытие бы получилось. Насколько я знал, беспроводное электричество – это что-то из области СВЧ. Но и нашу технику, и оборудование выжигало тоже СВЧ-поле, только какой-то другой, местной породы. Да и людей в придачу… Выходило, что одно поле как-то нейтрализует другое.

Увы, без специфических знаний я это объяснить не мог. А главное, не знал, как этим с умом воспользоваться. Ну, не считая, конечно, того, что у нас появились безопасные маршруты передвижения. Относительно безопасные.

И этими маршрутами следовало немедленно воспользоваться. А именно: срочно нестись к Ступичу и его бригаде. Там нашпигованных умников должно быть больше, чем достаточно. Если они еще живы, конечно. И, кстати, насколько я помнил, от геоплазмы они еще тогда умели закрываться какими-то электромагнитными щитами. Наверняка теперь научились еще лучше.

Вечером, незадолго до отбоя, ко мне с заговорщицким видом приблизился Стерлинг.

– Я хочу вам кое-то показать, – сказал он. – Вы, похоже, считаете меня сумасшедшим, а я, между прочим, все равно верю, что это вторжение.