– Кто здесь? – спросил я, замирая от ужаса.

– Мы здесь, – ответил голос. – Мы все здесь, где же еще?

В моем положении имелся один источник света – экран блокнота. Я осторожно, чтоб не напугать обезьянку, полез в карман, но невидимка остановил меня:

– Не трудитесь.

Что-то клацнуло, и над нами тускло зажглась люкс-панель, чудом уцелевшая на скрученной балке.

Я увидел незнакомца. Он сидел на накренившемся полу, притянув к себе колени и обхватив их руками. У него было очень странное лицо – невозможно было определить его возраст. С первого взгляда – мужик как мужик, но глаза, выражение лица, движения – все мальчишеское. И был совсем небольшого роста, волосы слегка всклокочены, словно он только что проснулся.

Я обратил внимание на его одежду. Длинная бумажная рубашка, но не такая, как надевали некоторые ученые перед работой. Его одеяние напоминало скорей накидку, в которые облачают пациентов перед операцией. Изначально она была белой, теперь всю ее покрывали грязные пятна.

– Вам помочь? – выдавил я.

Он рассмеялся.

– Научитесь сначала помогать себе, это важнее для всех, – в голосе просквозили твердые нотки. Он внимательно посмотрел на меня, улыбнулся. – А вас я не знаю, вы не из них.

– Из «кого»? – тупо спросил я. Потом добавил: – Вообще да, я сам по себе.

– Сам по себе, – как эхо повторил он. – Сам по себе – высшая форма ощущения себя, но, увы, недостижимая.

– Вы – Придумщик, – неуверенно проговорил я.

Я уже несколько раз слышал это странное прозвище, но так и не узнал, кто под ним скрывается. Всякий раз, когда кто-то заговаривал о Придумщике, а рядом оказывался я, разговор быстро прекращался. Но сейчас я почему-то был уверен, что передо мной именно он, загадочный Придумщик.

– Мы все – Придумщики, – серьезно проговорил он. – В этом смысле я ничем не лучше остальных.

– Да, наверно, так и есть, – пробормотал я. А что было ему отвечать? Честно говоря, этот незатейливый диалог с сумасшедшим меня совсем не забавил. Я думал, как побыстрее покинуть это местечко, но и оставлять его одного было бы нехорошо.

– Нам надо уходить отсюда, – сказал я. – Здесь все может обрушиться.

– Надо уходить, – кивнул он, – но никто не знает, куда.

– Идемте, – я повернулся и начал прокладывать путь из завала. Обезьянка принялась тихо повизгивать у меня на груди.

Мы без проблем и приключений выбрались в накренившийся коридор, где я остановился и прислушался. Вокруг стало потише. Нет, кое-какие звуки продолжались – например, далеко за стенами все так же истошно вопили люди, но скрежет прекратился. База больше не тряслась и не содрогалась.

Вообще в воздухе стало спокойнее, гораздо спокойнее. Хотелось верить, что все кончилось. Правда, я еще не знал, что кроется за этим «все».

– Вы не знаете, что случилось? – спросил я у Придумщика.

– Я спал, потом проснулся, – скучно ответил он. – Я испугался.

– Тут все испугались, – заметил я.

– Все испугались. Даже те, кто испугал всех. Правда, забавно?

– Обхохочешься, – вздохнул я. И, подумав немного, спросил: – Это вас привезли с Луны-один в железном ящике?

Он не ответил: мы оба прислушались. По коридору кто-то продвигался в нашем направлении, я ясно слышал переговоры. Еще несколько секунд – и я увидел Тасю.

– Ричард!!! – завизжала она и бросилась ко мне.

Я, конечно, не Ричард, но на всякий случай шагнул ей навстречу. Оказалось, ее интересует обезьяна. Она выхватила тщедушное тельце из моих рук и едва не разрыдалась от умиления. Ни дать ни взять любящая мамаша.

Потом она обернулась и крикнула кому-то:

– Он здесь, идите сюда! Все в порядке!

Я услышал топот армейских ботинок. Пятеро бойцов, увешанных оружием, как духи войны, вынырнули из полумрака и ринулись в нашу сторону. Я даже дернуться не успел, как один уткнул меня носом в стену и заорал в ухо: «Стоять, тварь с-сучья!!!»

Я, конечно, не стал возражать и даже согласился какое-то время побыть сучьей тварью, если господам военным так угодно.

Остальные окружили Придумщика. Я не видел, что они с ним там делают, но по звукам понял, что ему вкалывают какой-то препарат. Один из бойцов вызвал по радио начальство, и через минуту откуда-то материализовался мой старый знакомый – капитан Дэба. Сначала я услышал вздох искреннего облегчения, который относился явно не ко мне. Потом дело дошло и до меня.

– Опять ты, Грач? – устало проговорил капитан.

– Нет-нет, – возразил я. – Называйте меня просто: «сучья тварь».

– Кончай кривляться. Что он успел тебе сказать?

– Да ничего… Обезьяны вообще как-то мало говорят.

– Грач, не доводи меня сегодня. Я сегодня очень нервный. Я сегодня и в ухо двинуть могу. Ты и так у меня словно заноза в заднице.

– Не хочу показаться бестактным, но предпочитаю быть занозой, нежели задницей.

– Уберите его к чертовой матери отсюда! – взорвался капитан.