– Это вы, Гаврила Никитич, - спросила Диана Лукинична, запахиваясь в халатик.
– Что-нибудь случилось?

– Да в общем ничего особенного, - сказал Гаврила, переминаясь с ноги на ногу.
– Только вот марсианец вселился в тело вашего Никодима и навестил мою Настю.

Гаврила ждал, что Диана рухнет в обморок, и готовился даже бежать звонить в "Скорую", но он недооценил своей заказчицы. Это была железная женщина. Она только поджала губы.

– Я подумал, что, если марсианец захватил тело вашего муженька, так Никодим Лукьянович ни за что не ответственны. Они же не по своей воле. Так что у меня к ним никаких, можно сказать, претензий. Вы не беспокойтесь, я в милицию позвонил, они схватят этого насильника...

Гаврила остановился, вспомнив, что второпях не сообщил дежурному по милиции адреса и фамилии не назвал: "Где же и кого они искать будут? А если даже найдут, как изгнать марсианца из лутохинского тела? А если изгонят, вернется ли Никодимов дух в свою обитель?" Будучи атеистом, Гаврила внутренне наморщился при необходимости употребить понятие "дух", но ничем заменить его не смог. И мелькнула у него мысль, что изгнанная марсианином душа едва ли вообще цела, следовательно, нет больше на свете самого Лутохина.

Он поднял на вдову сострадательный взгляд и хотел было осторожненько подготовить ее к трагическому выводу, но осекся, заметив, что Диана с интересом разглядывает его бычью шею и выпирающую из распахнутого ворота волосатую грудь.

– Вот как я поверила в марсианина!
– сказала она, ловко сформировав из трех пальцев фигу и поводя ею перед самым Гаврилиным носом.
– Сукин сын, Никодим, я давно догадывалась, что он мне изменяет, но не знала с кем. Что же, ты этого хотел, Жорж Данден!
– И она потянула Гаврилу за рукав.

– Кто это, Жорж?
– спросил он, еще не соображая, куда и зачем его приглашают.

– Один мой знакомый, - ответила Диана, улыбаясь.
– Идемте, Гаврила Никитич, я вам сейчас все растолкую.

МАРСИАНСКАЯ ПРОПОВЕДЬ

Городу Заборьевску не менее трех столетий. В местном краеведческом музее есть данные, что назван он так не потому, что в нем много заборов, а потому, что расположен "за бором". С течением времени, однако, бора не стало: должно быть, мало-помалу его перевели на заборы. Чего не случится за триста лет! Вот только марсианское нашествие горожане испытали впервые.

Ближе к полуночи тьма установилась на улицах кромешная. Словно какой-то озорной маляр прошелся кистью по поднебесью и наглухо зачернил все отверстия, сквозь которые пробивался на землю звездный свет. Вдобавок вязкий туман от реки окутал электрические фонари, и мерцали они без проку. Прохожему стало совсем худо - что ни шаг, рискуешь споткнуться о булыжник или угодить в лужицу. Словом, лучше ночи для захвата города космическими пришельцами не придумаешь.

– Вот они ее и выбрали, - сказал человек вполголоса и самодовольно хмыкнул. Он шел посередине пустынной улицы, ухитряясь обходить препятствия, будто ведомый неким внутренним локатором. И бормотал себе под нос: - Пусть спящий проснется. Рожденный ползать пусть взлетит! Это вам, уважаемый Сергей Сергеич, не дебит-кредит, и не опять ты напортачил, мать твою перетак, и не когда же ты ума-разума наберешься! Я-то набрался. Все ваши гнусные делишки, все хитроумные приемчики, посредством коих вы запускаете ручищи в государственную казну, вижу. Всегда видел, а теперь скажу кому надо, учтите. Бьет час, экспроприаторов экспроприируют! И вас, моя любезная помыкательница, поставим на место. В ногах будете ползать, просить прощенья за тюрю, за квашу, за "у всех мужья как мужья...". Прочь сомнения, настала пора действия! Вперед, и ни шагу назад - вот наш, марсианский, девиз!

Окончание этой странной тирады пришлось как раз на угол Шекспировской и Кранопрудской, где в новом белокаменном здании, гордости заборьевских архитекторов и городских властей, разместилась центральная аптека. Была она непомерно велика и с шиком отделана: иные критиканствующие горожане утверждали, будто денег, затраченных на ее сооружение, хватило бы на Петергоф или, по крайней мере, на три дюжины жилых домов. Но большинство относилось к аптеке одобрительно, резонно полагая, что не крышей единой жив человек, надо заботиться и об эстетике, а главное - оставить нечто стоящее потомкам.

Безоговорочно и с воодушевлением приняла аптечный дворец молодежь. Причиной тому был грандиозный холл со стенами из красного пластика и с навесным ажурным бревенчатым потолком, опиравшимся на 64 изящные коринфские колонны. В холле, таким образом, образовалось множество укромных уголков, что делало его, особенно в ненастье, незаменимым прибежищем для всякого рода интимных и деловых встреч. Так его и окрестили - "домом свиданий".

– Перст судьбы!
– сказал человек, вглядываясь в освещенную витрину, где на фоне кумачового полотнища с лозунгом "Лечись заблаговременно!" были выставлены противогриппозные медикаменты.
– Конечно, - продолжал он рассуждать вслух, - можно было бы ограничиться и одним разом. Но раз это вдохновение, это порыв, а в известном смысле и случай. Нужна привычка. Нужна система. Надо навсегда отбросить слабость и подавить страх. Вперед, и ни шагу назад!

Он дрожащей рукой достал из кармана чулок, натянул его на лицо и распахнул аптечную дверь.

В зале было десятка два людей: часть стояла у прилавков, у касс, прочие, попрятавшись за колоннами, были заняты выяснением отношений. Несмотря на то что пришелец изо всех сил хлопнул массивной дверью, никто и ухом не повел.

– Я марсианин!
– крикнул было он, но как-то вяло, уже соображая, что для просторов, воплотивших эстетические амбиции заборьевских градостроителей, крик его подобен муравьиному писку. Нет, ограбить эту аптеку можно было только с помощью портативного мегафона с усилителем.