– Не тревожьтесь, товарищ, она вам ничего не сделает!

– Благодарю вас, - вежливо ответил тот и шагнул вперед.
– Теперь всем повернуться к стене и поднять руки! Живо!

Команда была исполнена. Гвоздика скрипнул зубами, и перед его взором мелькнула пенистая волна, набегающая на усыпанный галькой берег. "Галлюцинации", - подумал он.

Марсианин подошел к ближайшему от него посетителю и запустил руки в карманы, потом к следующему. Гаврила, наблюдавший за ним уголком глаза, заметил, что он ограничивается наружными карманами и не посягает на внутренние, где люди хранят основной капитал. Вполголоса поделился этим наблюдением со Звонским, но тот не успел его осмыслить: как раз в этот момент очередь дошла до наших собеседников, и они покорно подверглись процедуре обыска. Звонскому представились отвратительные щупальца, тянувшиеся к горлу, а Гаврила со злорадством подумал, что в его наружных карманах ни шиша.

Оставался невысокий полный. Марсианин не стал его обшаривать, только дружески хлопнул по плечу.

– Молодец, - вдруг похвалил он, - быстрая реакция! Не посрамил землян.

– А я, товарищ, - ответил тот невпопад, - вашего коллегу видел.

– Вот как!
– удивился марсианин.
– Где же это?

– А на вокзале. В ресторанчике.

– Ага. Так никому об этом ни слова, - сказал марсианин и еще раз похлопал полного по плечу, на этот раз бластером с аннигилирующим устройством.

– Будьте покойны!
– Полный обмер от страха.

– Внимание, - сказал марсианин.
– Я ухожу. Пять минут всем не двигаться, иначе... сами знаете, что будет!

Дверь хлопнула.

Все представили, что будет. Все, кроме Гвоздики. Со скоростью компьютера его тренированный мозг решал задачу высочайшей сложности: выбор цели. Здесь, рядом с ним, можно сказать, руку протянуть, находился расхититель госсобственности, которого Гвоздика преследовал по городам и весям в течение целого квартала. Это была захватывающая дуэль двух интеллектов, нечто вроде схватки Шерлока Холмса со злокозненным профессором Мориарти. Сколько раз Глобус с украденным полумиллионом ускользал из-под самого следовательского носа - на паровозе, пароходе, самолете и даже вертолете! Как часто они ощущали присутствие друг друга в ресторанах, кафе, чайных и пельменных, на стадионах, в музеях, кинотеатрах и библиотеках - везде, где Глобус прожигал жизнь в ожидании возмездия, а Гвоздика, неумолимый, как рок, его настигал. И вот теперь, когда настала пора брать преступника, появился марсианин. Покончить с Глобусом было для Гвоздики и делом чести, и крупным достижением по службе, своего рода личным рекордом. Он вправе был рассчитывать на повышение в ранге, ибо провел операцию безукоризненно и мог с документами в руках доказать до копейки, как Глобус присвоил и как прокутил полмиллиона.

Но упустить марсианина! Да еще с фамагустой!

"Прощай, старик.
– Гвоздика мысленно улыбнулся полному невысокому человеку с очень уверенными движениями.
– Нет, не прощай, а до свидания!" В два прыжка он покрыл расстояние до двери и пулей вылетел вслед за марсианином.

КТО ИЗ НАС МАРСИАНИН?

Свет в Заборьевске погас в 21 час 31 минуту. Спустя 12 минут дежуривший по городу младший лейтенант милиции Стенькин принял некую Лютикову Алевтину Никаноровну, которая явилась сделать государственной важности сообщение и исполнить тем самым свой патриотический долг. Занеся в протокол фамилию и домашний адрес заявительницы, установив, что она одинокая, по профессии медсестра и третий год как вышла на пенсию, Стенькин подкрутил фитилек мощной керосиновой лампы и приготовился выслушать главное.

– Уж не знаю, с чего начать. Я бы тебя, сынок, не стала беспокоить, если б не такое дело.

– Не стесняйтесь, излагайте все как было.

– Сосед у меня марсианин.

– Вот как!
– Младший лейтенант пытливо поглядел на Лютикову. Она показалась ему нормальной: небольшая, сухонькая, аккуратно одета, волосы седые, коротко острижена, на правой щеке родинка, глаза карие, ясно смотрит из-под очков в золотой оправе.
– Давно обнаружили?
– спросил он.

– Сегодня.

– А живете вместе сколько?

– Через неделю два года будет. Прежним соседям отдельную квартиру дали, у них четверо.

– Как же это вы, Алевтина Никаноровна, два года с человеком бок о бок прожили, можно сказать, пуд соли вместе съели - кухня-то общая - и только сейчас заметили, что он марсианин?

– Замечать-то я и раньше замечала, а вот додуматься не могла. Нынче, когда по телевизору этот с усиками выступал, меня и осенило.

Стенькин, естественно, телепрограмм в тот вечер не смотрел, да и вообще видел в голубом экране одну забаву, предпочитая черпать информацию из газет. Поэтому он не стал выяснять, что там было по телевизору: "Мало ли, может статься, какой-нибудь профессор читал лекцию про жизнь на Марсе".

– Какие же симптомы?
– спросил он.

– Разные.
– Лютикова помедлила, должно быть, припоминая и заново осмысливая факты.
– Вот, например, интересное обстоятельство. Каждый день в ванне моется, а по субботам и воскресеньям, бывает, и дважды. Я по занятию своему гигиену весьма уважаю, но, извините, голубчик, думаю, вы не обидитесь, если я скажу, что такой чистоплотности у мужчин не бывает.

Стенькин неопределенно покачал головой, не то соглашаясь, не то протестуя.

– Бог с ним, с мытьем, я ведь не против, пусть моется, если по душе. Возьмем, однако, другое. За два года не привел к себе ни одной девицы. Вы можете, конечно, предположить, что сам куда-то хаживает или водит к себе тайком, без моего ведома. Ничего подобного. Все вечера дома, а уж мимо меня мышь не прошмыгнет. Я всегда начеку, будьте покойны.

Дав дежурному время запротоколировать эти сведения, Лютикова продолжала:

– Разве я не понимаю, что это может показаться пустяком. Подумаешь, нашла старая, чем укорить: "С бабами не знается!" Да напротив, по всему видно, нравственный человек. Но, скажите на милость, почему он тогда каждое утро на голове стоит? По полчаса, проверено по хронометру. Почему стены в своей комнате раскрасил в четыре цвета? Почему огурец сахарным песком, а дыню солью посыпает? Почему на жэковские собрания его не затащишь? И вот так по всем пунктам, хотите верьте, хотите нет. Все не как у людей.