Теперь я скажу о том, что наверняка волнует вас больше всего. Что нам надо, с чем мы пришли? Будьте покойны: у нас нет намерения покорить вас, хотя достигнутый нашим обществом уровень техники легко позволил бы сделать это. Мы хотим лишь изучить вас и вашу планету. Если окажется возможным, используем энергетические ресурсы Земли, чтобы пополнить иссякающие источники энергии на Марсе. В этом случае мы не станем грабить вас и найдем способ щедро расплатиться. Вы спросите, почему мы не пришли к вам в открытую? А с другой стороны, почему понадобилось сообщать о нашем присутствии? Я отвечу...

Но Лутохин и его гости так и не услышали в тот вечер ответов на эти вопросы. Внезапно погас свет, лицо марсианина, растянувшись в линейку, отчего он, казалось, ухмыльнулся, исчезло.

Несколько секунд все сидели как завороженные. Потом Никодим кинулся к окну, крикнул:

– У всех погас. Надо же, в такой момент!

Он пошел звонить на станцию, дознаваться, в чем дело. Хозяйка принесла свечу. Компания начала приходить в себя.

– Поразительно, - сказал Звонский, - рассуждаем, рассуждаем, а когда это наконец случается, не хотим поверить.

– Вы всерьез?
– спросил Сарафаненко дрогнувшим голосом.

– А вы что, сами не видели?
– вступился Дубилов.
– Теперь они нам покажут!

– Но, позвольте, марсианин ведь сказал, что у них нет дурных намерений, - робко возразил Будушкин.

– Не будьте ослом, - грубо сказал Дубилов, - с добрым делом в чужой дом тайком не пробираются.

– Я боюсь, Гена, я боюсь, - заплакала вдруг Лена, уткнувшись лицом в плечо жениха. Ее стали успокаивать. Вбежал Лутохин и сообщил, что телефон не работает, а света, насколько можно судить по поднявшемуся вокруг переполоху, нет во всем городе.

– Не понимаю, чего мы сидим?
– вскочил вдруг Дубилов.

– А что?

– Надо принимать меры.

– О чем вы?
– спросил Будушкин.

– Среди нас марсиане. Их следует выловить, и без промедления.

– Как вы собираетесь это делать?
– осведомился Звонский.

– Пока не знаю. Знаю, что надо браться тотчас.

– Тогда беритесь. Прямо здесь советую и начать. Вам ведь, без сомнения, известно, чем пахнут марсиане? Помесь аммиака с шанелью.

– Почему вы, собственно, нервничаете?
– холодно заметил Дубилов.
– Если вы не марсианин, так вам и бояться нечего.

– Это уж слишком!
– взорвался поэт.

– Друзья, друзья, успокойтесь, прошу вас!
– взывал Никодим. Звонский и Дубилов стояли друг перед другом в позе изготовившихся к бою петухов. Слесарь Гаврила Никитич готовился разнять, если все-таки начнут, во что он, зная эту публику, в глубине души не верил. Жена Дубилова повисла на своем муже, а Диада - на Звонском. Сарафаненко исчез. Будушкин с Леной пробирались к выходу.

ДЕРЖИ МАРСИАНИНА!

Гражданин Гудаутов сошел с поезда дальнего следования и прошествовал в вокзальный ресторан, пребывая в отличном расположении духа. Он с энтузиазмом насвистывал популярную песенку "Грусть напрасна, потому что жизнь прекрасна, если ты живешь и любишь как в последний раз". Слова эти находили живейший отклик в его душе, поскольку Гудаутов действительно жил каждый раз, как в последний. Во всяком случае, перед очередной отсидкой.

Гудаутова впервые назвали гражданином много лет назад, когда председатель сельсовета вручил ему паспорт, а родня и местная общественность сердечно поздравили с приобретением широкого круга гражданских прав. В следующий раз он был назван так уже в связи с нарушением своих гражданских обязанностей и попыткой присвоить не принадлежащие ему ценности. Потом Гудаутов неоднократно бывал в подобной ситуации, обращение "гражданин" ему полюбилось, он привык так представляться и даже думать о себе в третьем лице.

Вот и сейчас.

– Гражданин Гудаутов, - мурлыкал он сам себе, шагая мягкой и цепкой поступью барса к свободному столику в темном углу ресторанного зала, гражданин Гудаутов, ты настоящий мужчина!
– Давно не было у него такой удачной операции. Три туго набитых бумажника, добытые в одну железнодорожную ночь. За вычетом стоимости билета и саквояжика с грязным бельем, который пришлось забыть в вагоне, чистая выручка составила 1 тысячу 895 рублей. А какие сюрпризы таит элегантный чемоданчик из желтой кожи, который Гудаутов подхватил на выходе и с чьим содержимым не успел пока ознакомиться? Жизнь и в самом деле была прекрасна!

Гудаутов привычно запечатлел в памяти расположение столиков, наметил кратчайший путь на волю и взял на учет ближних посетителей. Карта местности показалась ему благоприятной. Устроившись поудобней и надежно примостив чемоданчик у своей правой ноги, он позвал официанта и позволил себе расслабиться.

Прямо перед ним сидели двое мужчин и девушка. Одного из мужчин, крупного и румяного, который подносил бокал ко рту осторожными замедленными движениями, Гудаутов сразу окрестил Лопухом. Второй был худ и истерически подвижен, ерзал на стуле, временами даже подпрыгивал и поглядывал по сторонам, явно не стесняясь привлекать к себе внимание. Артист - определил опытный Гудаутов. Как всегда, он с большим удовольствием оглядел девушку. На его вкус она была "не ахти, но ничего". Хотя девица сидела к нему боком и Гудаутов не был уверен, что знаки одобрения до нее дойдут, он на всякий случай умильно ей улыбнулся.