– Проснулись наконец, - сказал он, - должно быть, голова побаливает? Примите-ка аспиринчику.

Зуй покорно проглотил таблетку.

– Спасибо, Геннадий, вы даже не можете себе представить, как я рад вас видеть. Где я?

– У меня. Не тревожьтесь, теперь все будет в порядке. Вчера, правда, заставили вы меня изрядно поволноваться.

– Стыд какой!

– Бросьте, с кем не бывает, - успокоил его Будушкин.
– Вы, видимо, по малой опытности хватили лишнего.

– Да, я хватил, еще как хватил! Трижды по сто пятьдесят с прицепом.

– Этот прохвост вас сознательно спаивал.

– Какой прохвост? Вы имеете в виду моего друга Жору?

– Кого еще? Поражаюсь, Зуй, как это вы с вашим умом и умением читать мысли столь опрометчиво выбираете себе друзей.

– Я ему весьма обязан. Гудаутов помог найти мой чемодан.

– После того как он же уворовал его, сходя с поезда.

– Это невозможно! Такой щедрый и интеллигентный человек...

– Почему бы ему не быть щедрым, имея в кармане краденых денег почти две тысячи.

– Вы меня убиваете!

– Убивайтесь, это полезно, в другой раз будете осмотрительней.

– Где же он сейчас, бедняга?
– осведомился марсианин.
– Могу я навестить его?

– Чем он, черт побери, так вас приворожил?
– спросил Будушкин с ревностью.

– Великодушием.

Геннадий развел руками.

– Вам сейчас надо думать о собственной безопасности, а не о том, как выручить приятеля. Тем более ему вы все равно помочь не в силах. Получит свой срок, не первый, полагаю, и отправится куда надо.

– А куда надо?

– Ну...
– неопределенно помахал рукой Будушкин, - на Марсе, вероятно, тоже существуют исправительные учреждения? Проще, тюрьмы.

– О нет, мы высылаем преступников на Венеру.

– Неплохо устроились. А знаете, что сами вы спаслись чудом? Можно сказать, рука провидения толкнула меня пройтись по Шекспировской, где я и обнаружил вас лежащим в канаве и успел подобрать до появления милиции.

– А чемоданчик?

– Подобрал и его.
– Марсианин облегченно вздохнул.

– За вами, правда, особых проступков не числится, - продолжал Геннадий, - отделались бы пятнадцатью сутками. Если только... Скажите, Зуй, история с оперативником не ваших ли рук дело?

– А что случилось с этим товарищем?

– Он уверяет, будто внезапно ощутил себя птицей, взлетел над городом и пулей понесся по ветру. Приземлился в какой-то деревушке, километрах в двухстах от Заборьевска, на попутных машинах добрался домой. Врачи полагают, что он повредился в уме, но оперативник упорно держится своей версии и рассказывает о полете довольно убедительные подробности. К тому же никто не берется объяснить, как он мог оказаться в таком удаленном месте за час с небольшим, прошедший от его звонка начальству до посадки на попутный грузовичок. Весь город только это и обсуждает.

Марсианин молча опустил глаза.

"Разумеется, это его проделка, - думал Будушкин.
– Формально я обязан сдать Зуя властям и доложить все, что мне известно по этому происшествию. Но бросать тень на репутацию марсиан из-за такого, в сущности, пустяка, поставить тем самым под угрозу так удачно завязавшийся контакт двух цивилизаций! Нет, мой долг - покрыть его. История меня оправдает".

Зуй встал и торжественно пожал своему спасителю руку.

– Я невольно прочитал ваши мысли, - сказал он.
– У вас тоже есть великодушие, пусть даже оно нуждается в доводах.

Будушкин не уловил смысла реплики. Приняв героическое решение, он был исполнен жаждой деятельности. Куда девался инфантильный резонерствующий великан, метко окрещенный Гудаутовым Лопухом! Сознание ответственности за контакт преобразило его.

– Живо в ванную, Зуй, - скомандовал Геннадий, - сбрейте свои бакенбарды, а я тем временем подыщу, во что вам переодеться.
– Порывшись в своем небогатом гардеробе, он достал свежее белье, нарядную цветастую рубаху, модный галстук и, подавив секундное сожаление, снял с вешалки свой единственный выходной костюм из синего кримплена. Поскольку они были одного роста, все вещи пришлись впору. Марсианин превратился в солидного элегантного мужчину, которого трудно было заподозрить в мелком хулиганстве.

– Вам теперь в самый раз жениться, - пошутил Будушкин.

– Увы, еще одна запретная для меня статья. Инструкция гласит: никаких связей с землянками.

Слышал бы его Гаврила!

– Положим, - не удержался Геннадий, - один раз вы уже нарушили свою инструкцию.

– Клянусь, это не повторится!

– В таком случае я приглашаю вас позавтракать. А затем, если не возражаете, познакомлю с интересным человеком. Это наш заборьевский поэт, он предупрежден, что вы просили хранить контакт в секрете, и я за него ручаюсь.