– Нет, не все ясно, а скорее все неясно!
– Выкрикнув эти слова, Звонский, бледный от волнения, направился к трибуне.

– Прошу вас, товарищ Звонский.
– Председательствующий был уверен, что поэт собирается порассуждать на темы морали, а это всегда полезно. Зал затих.

– Поразительно, но мы не хотим верить очевидным фактам, - неожиданно начал оратор.
– У всех у нас одна задняя мысль: как бы, упаси бог, Заборьевск не стал посмешищем, когда выяснится, что все эти разговоры о марсианах - бред. А если наоборот? Вы не подумали, как будут потешаться над нами, если мы, грубо говоря, проморгаем контакт? Пожалуй, не только потешаться.

– Куда вы клоните, Иван Иванович?
– мягко спросил кто-то из президиума.

– Я клоню к тому, что перед нами самый настоящий марсианин. Все, что говорил здесь Зуй, - чистая правда. И я, и присутствующий здесь радиотехник Геннадий Будушкин готовы ручаться за это головой.

– Точно!
– крикнул с места Будушкин.

– Ну а доказательства, какие у вас доказательства?
– спросил тот же член президиума.
– Не играет ли здесь роль, простите, просто поэтическое воображение?

– Вы не поверили марсианину, поверьте своим согражданам. Дело в том, что нам довелось раньше познакомиться с Зуем, и в беседах...

– Я говорил, я говорил!..
– опять вступился злобный голос. На этот раз Дубилов, рысцой пробежав по залу, вскочил на трибуну, отпихнул Звонского и стал ораторствовать в микрофон.
– Вот вам, товарищи, наглядный пример того, о чем здесь говорилось. Сам себя, можно сказать, разоблачил! Наш интеллектуал, видите ли, ведет философские беседы с прохвостом, а весьма возможно, что и шпионом империалистических держав. Чего там...

– Позвольте, Дубилов, - сказал Звонский, в свою очередь, отталкивая соперника и овладевая микрофоном.
– Ведь вы провозгласили кампанию против марсиан, а теперь с пеной у рта оспариваете их существование. Как это...

– Не позволю!
– отвечал Дубилов, опять беря верх над щуплым поэтом; со стороны это выглядело как парный конферанс.

– Не позволим, гражданин Звонский, вводить в заблуждение актив. Я считал необходимым и сейчас считаю, вести бескомпромиссную борьбу с марсианством, а не с марсианами, коих и в помине не было. А вы стакнулись с антиобщественными элементами...

– Это оскорбление!
– закричал Звонский.
– С такими, как вы, и надо по-настоящему бороться!

– Кишка тонка!
– ехидно отрезал Дубилов.
– Найдем на вас управу, марсианцы-вольтерьянцы!

Задыхаясь и выкрикивая бессвязные ругательные слова, они вели битву за микрофон и в конце концов оборвали шнур. Колокольчик председательствующего надрывался, сам он безуспешно пытался призвать к порядку, Гвоздика кинулся разнимать дерущихся, зал ходил ходуном.

На этом собрание и закончилось.

Грустным было возвращение домой. Звонский переживал жгучий стыд за сцену драки на виду у всего городского руководства. Зуй был подавлен: он рискнул взять на себя ответственность за раскрытие марсианского присутствия, полагая, что это отвечает высшему благу двух миров. И что же? Земляне его отвергли, приняв за проходимца, марсиане от него отвернутся, как от предателя. Он вообразил себя умнее мудрецов из Марсополиса, а они были правы: время для прямого контакта еще не назрело. С ужасом Зуй подумал, что отныне обречен жить изгоем. Угадывая мысли марсианина, Будушкин испытывал чувство глубокой вины - ведь в немалой степени под его воздействием было принято роковое решение.

Они направились к Звонскому, чтобы не оставаться лицом к лицу. К счастью, Веста по понедельникам была свободна от институтских занятий. Она приветливо встретила марсианина и, расспросив об активе, попыталась как могла их утешить.

– Трое здоровых мужиков, - сказала Веста, - а носы повесили. Ничто еще не потеряно. Надо стучаться во все двери, и вы своего добьетесь. Подумаешь, велика трудность - доказать, что марсианин - марсианин!

Мужчины не разделяли ее оптимизма, но как-то приободрились. После вкусного обеда начали обсуждать план действий. Звонский просил Зуя подумать, чем еще можно доказать его принадлежность к марсианам.

– Эх, - вздохнул Геннадий, - не заяви ты о своей пресловутой дружбе с Гудаутовым, все было бы в порядке.

– Честь не позволяет мне бросать друзей в беде, - упрямо возразил марсианин. И после паузы добавил: - Даже если они не лишены недостатков.

К вечеру они разработали эффективную, как им показалось, тактику, распределили роли и преисполнились радужных надежд. Веста предложила дать намеченной операции кодовое название "Контакт" и выпить вина за ее успех. Но едва они подняли бокалы, раздался звонок. Звонский пошел открывать дверь и вернулся побледневшим в сопровождении Стенькина и двух милиционеров.