Рис не заметил, как выпили слуги, и только пустые чарки и хмельные улыбки выдавали их деятельное участие в лечебной процедуре. Когда бокалы были убраны на поднос, Рис улыбнулся и хлопнул в ладоши, приказывая укладываться. Он предусмотрительно последовал за принцами в спальню и пожелал доброй ночи. Тем временем Тавис поднялся со своего места к флакону с остатками вина. Когда Рис вернулся в залу, слуги клевали носами, готовя себе постели. Тавис поджидал его и весь кипел от негодования.

– Ты лгал, – прошептал он. – Это было не средство против простуды, – обличал Тавис, тыча пальцем во флакон, его глаза, словно два бледных аквамарина, горели гневом. – Ты усыпил их, Там было достаточно лапчатки ползучей, чтобы они не проснулись до завтра. Я чувствовал это! Чего ты хочешь?

Готовя свое сознание и тело к; столкновению, которого, похоже, не избежать, Рис изображал из себя саму невинность и будто ненароком сместился, заняв позицию между Тависом и дверью.

– Чего хочу? – искреннее удивление было изображено мастерски. – Я только выполняю желание Его Величества и забочусь, чтобы его дети хорошо почивали ночью.

– Скорее всего, почили с миром, – пробормотал Тавис, обмакнув кончик пальца в капли на дне бокала, и попробовал жидкость. – Ты не против, если я спрошу у Его Величества, действительно ли… Что это? Волчий яд и мер… Рис, ты не мог!

Сработали защиты Тависа, и мозг умелого Целителя скрылся за незыблемой преградой. Рис знал, что не сможет ее преодолеть без применения силы.

Поэтому прежде чем юноша успел среагировать, он с ходу двинул кулаком в солнечное сплетение, и Тавис скорчился на полу, протестующе хрипя что-то.

– Боюсь, что мог, мой юный друг, – прошептал Рис, поднося флакон с вином к губам Тависа, тот глотал воздух и пытался освободиться.

Он заставил Тависа выпить не менее доброй чарки. Глотки перемежались приступами удушья, взрывами негодования и страха. Затем ошалевший от боли молодой Целитель был приведен в полусидячее положение. Рис поставил флакон обратно на стол и с удовольствием наблюдал, как восстанавливается дыхание и начинается действие снотворного.

– Прости, что пришлось ударить тебя, Тавис, – прошептал он, положив руку на его лоб, – Тебе было необходимо выпить это, раз уж ты имел несчастье оказаться здесь сегодня вечером. Я сомневаюсь, что ты согласился бы сделать это добровольно.

– Но зачем? – выдохнул Тавис. – О, Господи, Рис, ты дал им м-м-мераши! – Язык его сделался непомерно большим и отказывался повиноваться. – И.., и ангалон, мераша и а-а-ан-галон, а ведь они не дерини!

– Это сделано по приказу Его Величества и с его полного согласия, – ответил Рис. – Кроме этого, я ничего не могу сказать. Но даже если бы и мог, ты все равно ничего не вспомнил бы… Не так ли?

Взгляд Тависа стал отчужденным, глаза бегали, снадобье действовало, и Рис без труда мог следовать течению спутанных мыслей Тависа. Тот отчаянно пытался проанализировать свое беспомощное состояние, но его защиты быстро таяли. В конце концов Рис взял мозг под контроль, погружая его в забытье. Тавис еще сопротивлялся, какая-то часть его сознания возмутилась. Однако после короткой борьбы он сдался, полностью попав под контроль Риса.

Осторожно стерев последние события, Рис поместил в его мозг новые воспоминания, объясняющие теперешний сон, затем поднял спящего Тависа и отнес на кучу мехов у камина. Пристроив его среди подушек и накрыв мехом, он вложил свиток в расслабленную руку Тависа и в последний раз проверил, насколько глубок сон.

Затем, вылив остатки вина в подставку для оружия, вымыл флакон и бокалы водой, во флакон налил вино, оставшееся от ужина, и всыпал туда другой порошок – на этот раз обыкновенное снотворное. Получившееся зелье разлил по бокалам и снова выплеснул содержимое в подставку для оружия. Теперь даже капли на дне бокалов не выдадут происходившего здесь.

Наконец он подошел к стенному шкафу в углу спальни мальчиков, отыскал в завитках резьбы нужный выступ и нажал. Стенка шкафа сдвинулась в сторону, открывая скучающего Йорама. Он сидел на каменном полу, завернувшись в свой плащ члена Ордена святого Михаила. Узкий проход за его спиной уходил в темноту.

– Тебе потребовалось много времени, – шепнул он, поднимаясь на ноги и отрясая пыль с плаща. – Я уж было подумал, что ты найдешь вместо меня закоченевшую статую. Все спят?

Рис кивнул.

– Извини за задержку. Как я и боялся, Тавис решил остаться, мне пришлось усыплять его и слуг. Утром он ничего не вспомнит. Пойдем. Начнём с близнецов.

Стараясь не мешать приготовлениям, Синил Халдейн со стороны наблюдал, как преображается его личная часовня. После манипуляций Йорама и в особенности Эвайн эта часовня, столько лет служившая ему прибежищем, приобрела какую-то незнакомую странность. Эту странность он ощущал вот уже несколько часов даже вне ее стен, даже за чтением и во время молитвы.

Они поодиночке приходили проведать его в течение дня. Первым был Алистер, после того как третий колокол на соборе ударил позже обычного. Король уже отдохнул за несколько часов. Синил знал, что епископу недолго пришлось поспать прошлой ночью, – они вместе молились почти до заутрени.