– Но ведь и вы верите в приметы, мадам. Вот я нашла вчера на большой дороге подкову, она лежала концами ко мне. А мимо как раз проходил сам сьер Франсуа-Ведун... Так он меня поздравил и объяснил: это значит, что ко мне не позже чем через неделю явится поклонник. Сьер Франсуа сказал мне, чтобы я её повесила на розовой ленте.

Констанс де Лальер перекрестилась:

– Этот мужик - известный повелитель волков и сам оборотень, пробормотала она.
– У него дурной глаз. Я ведь запретила тебе разговаривать с ним. Он может наслать на тебя чары, а может, уже наслал.

– Неужели вы не позволите мне её повесить?
– взмолилась Рене.

Мать притворилась, что колеблется, но потом кивнула. Она увидела в этом ниспосланную небом счастливую возможность дать дочери ещё один урок. И, кроме того, никто не посмеет отрицать, что подкова в самом деле приносит удачу.

– Я позволю, - объявила она, - но при одном условии: ты будешь со всем вниманием относиться к нашим занятиям, пока не появится этот самый поклонник. Иначе я её выкину, ибо без хороших манер ты не сможешь его удержать и навлечешь на наш дом позор и бесчестье. Договорились?

Тактика оказалась верной. У Рене загорелись глаза:

– Я буду стараться!

– Хорошо! Повторим вначале простые вопросы. Предположим, что здесь появляется твой поклонник. Он граф или барон. Вот он входит.
– Мадам де Лальер повелительно указала на дверь: - Он стоит там!

Призвав на помощь всю свою фантазию, Рене безмолвно уставилась на воображаемого кавалера.

– Ну, - поторопила её мать, - что дальше?

Рене неуклюже сделала реверанс.

– Фи! Что ты дергаешься, словно в холодную воду присела? Он же тебя за птичницу примет. Еще раз - и помедленнее!

На этот раз Рене согнула колени, медленно присела и плавно поднялась.

– Намного лучше. Ну, а дальше? Как ты будешь к нему обращаться? Даже люди хорошего воспитания иногда этим пренебрегают, но ты должна строго следовать правилам.

– Мсье...

– Можно, конечно, и так. Но более подобает называть графа или барона...

– Монсеньор.

– Верно. Конечно, "мсье" можно сказать о человеке любого происхождения - и о принце, и о простом дворянине: например, "мсье де Бурбон", "мсье де Вандом", но обращаясь к аристократу высокого ранга, обычно говорят "монсеньор". Ну, а теперь предположим, что твой поклонник - рыцарь, тогда ты скажешь?..

– Мессир.

– Правильно. А как обратиться к простому дворянину, вроде твоего отца?

Рене перебила:

– Я предпочла бы мужа как раз такого положения, матушка. Мне не нужен высокородный и могущественный сеньор. При нем я чувствовала бы себя слишком ничтожной.

– Ну, ты для такого и не подходишь, - сухо заметила мать.
– Однако отвечай на мой вопрос.

– Дворянину я сказала бы "мсье" или "мессир".

– Хорошо. А если он, допустим, доктор или адвокат?

– Ой, нет, - воскликнула Рене.

– Конечно, нет, но допустим.

Девушка сморщила носик:

– Мэтр.

– Хорошо, мой друг. Не будем огорчать тебя сьером Жаном, торговцем, или сьером Жаком, арендатором. Но представь себе, что твои поклонники, которые занимают разное положение, все одновременно явились засвидетельствовать почтение твоему отцу - хоть это, ручаюсь, и невероятно. Как следует принять их? Как рассадить их в главном зале? Это не так просто...

Со двора до них донесся приглушенный стенами лай Клерона. Кукареку вскочил на ноги; мадам де Лальер запнулась; темные глаза Рене широко раскрылись.

– Кто-то едет, - прошептала она.
– Клерон не обращает внимания на пустяки. Он лаял почти так же, когда в полдень подъехал мсье де Норвиль. Только на этот раз дружелюбнее...

Мать пожала плечами, но во взгляде её появилась задумчивость.

– Вероятно, это по делам герцога или по поводу сегодняшнего вечернего собрания. Война носится в воздухе, помилуй нас, Господи! Похоже, у нас отныне будет достаточно гостей... Тем более следует обучаться хорошим манерам, - добавила она.
– Ну, значит, как я сказала...

Клерон залаял чаще. Маленькие ножки Рене беспокойно заерзали, как будто кафельный пол под ними раскалился.

– Ах, мадам, позвольте мне только разочек выглянуть в окно, что выходит во двор. Я сразу же вернусь. Одну только минуточку...

И старшая де Лальер сдалась. К тому же ей и самой было любопытно.

– Ну хорошо, - согласилась она.

Рене и Кукареку исчезли. Взметнулся вихрь юбок, раздался быстрый топоток ног через большой зал, мелкой дробью застучали каблучки по винтовой лестнице южной башенки.