Он сразу же понял намек и заверил её, что мадам де Перон и её слуги сейчас уже в пути обратно во Францию. Похоже, семейство Ришарде ничего не слышало о побеге из Санса и предполагало, что Анна рассталась со своими спутниками только в Женеве. Совершенно очевидно было, что пускаться в излишние объяснения не стоит.

– Но расскажите же мне о себе, мсье, - продолжала Анна.
– Я-то полагала, что вы сейчас уже в Лионе. А как же армия? Или женевские дамы не оставляют вас без дела? Как поживает этот ваш молодой приятель де ла Барр, о котором мне говорил маркиз де Воль? Видите, я за вами все время следила...

– Но не так пристально, как я за вами, мадемуазель...

Веселая болтовня продолжалась. Он рассказывал Анне о разных случаях, когда ему доводилось издалека видеть её. Госпожа Ришарде, конечно же, осведомилась, как ему понравилась Женева, и он похвалил чистоту в городе, которая так отличает его от грязного Парижа и других французских городов. А гостиница "Три короля" просто великолепна. Коснулись и политики.

– Вы часто видетесь с монсеньором де Волем?
– спросила Анна с подчеркнутой небрежностью, которая от него не ускользнула.

– Да от случая к случаю, - ответил он тем же тоном.
– Маркиз удостаивает меня чести - слово сегодня, два завтра...

Да, он со дня на день откладывал возвращение в Лион, во многом потому, что все надеялся на эту встречу. Может быть, теперь он дождется отъезда маркиза и поедет в его свите. Торопиться некуда, поскольку итальянская кампания ещё не началась.

И все же, какой приятной компаньонкой ни была госпожа Ришарде, беседа втроем - совсем не то, что без нее, совсем не то, что тогда, на дороге...

Драгоценные минуты текли, и у Блеза становилось все тяжелее на сердце. Без сомнения, он видит Анну Руссель в последний раз. Если будущего нет, что толку цепляться за последний раз? Допустимое приличиями время его визита уже почти исчерпалось.

– Не окажете ли вы мне милость, - попросил он, - не споете ли, прежде чем я уйду? Только не об этом мерзавце де Уотерсе. Вы как-то пели мне балладу о каком-то кавалере по имени Томас - вот фамилию забыл - который встретил чужеземную даму и стал её рабом в далеком краю... Помните?

Их взгляды встретились. Ему не было нужды подчеркивать аналогию.

– Томас Рифмач?

– Вот-вот. Вы споете её, мадемуазель?

– Если вы подадите мне цитру...

"Я навсегда запомню её вот такой", - подумал он и почувствовал, что собирает все силы и способности, чтобы ничего не забыть, чтобы образ её остался в его памяти и в душе таким же ярким, как сейчас.

Она посидела минуту с цитрой на коленях, улыбаясь ему. Потом, высвободив кисти рук из длинных, расширяющихся книзу рукавов бархатного платья, взяла несколько аккордов, легко, словно пальцы её блуждали по струнам.

Песня зазвучала с такой глубиной и нежностью, что в ней появился какой-то новый смысл.

Над быстрой речкой верный Том

Прилег с дороги отдохнуть.

Глядит - красавица верхом

К воде по склону держит путь...

Блез словно наяву увидел тот участок дороги между Маленом и Дижоном, где Анна пела эту балладу, а потом перевела ему слова. Справа был лес, налево убегали холмы, сплошь покрытые виноградниками. На миг эта сцена представилась ему ярко и живо, а потом растаяла в пламени свечей...

Он мог понять общее содержание песни, но в эти минуты все яснее постигал тот особый, личный смысл, который она вкладывала и в слова, и в мелодию.

Ее чудесной красотой,

Как солнцем, Том был ослеплен.

– Хвала Марии пресвятой!

Склоняясь ниц, воскликнул он.

Блез воспроизвел сцену - слегка поклонился и повел рукой в её сторону. Анна покачала головой:

Твои хвалы мне не нужны,

Меня Марией не зовут...

Край её маленького головного убора в форме полумесяца, усыпанный бриллиантами, сверкал в свете горевших свечей. Блез заметил у неё на шее золотую цепочку, спускавшуюся в квадратный вырез лифа. И подумал о медали, висящей на этой цепочке.

Тебя, мой рыцарь, на семь лет

К себе на службу я беру... Перевод С.Я. Маршака.>

Песня оборвалась. С лестницы донесся - внезапно и громко - мужской голос:

– К вашим услугам, прекрасные дамы...

И в комнату шагнул высокий человек, казавшийся ещё выше из-за тени, следовавшей за ним.

Позднее Блез вспоминал, что отметил, как отворилась, а потом захлопнулась наружная дверь, слышал неразборчивые голоса; но, поглощенный песней, как и обе дамы, не обратил на это внимания. Наверное, он решил про себя, что вернулся мэтр Ришарде, которого не было дома, когда Блез пришел. Та же неясная мысль мелькнула у него в голове и сейчас. Но только на мгновение.